Чтение онлайн

— Не знаю, что такое «кирдык». Зато знаю поговорку про то, что грек обманет еврея и самого шайтана. Сам в крепость отведу и получу свои двести целковых.

— А риски? Доставка? Будешь нанимать сопровождение? Даром с тобой черкесы поедут?

— Что ты с ним торгуешься, Зелим-бей?! Дай справедливую цену — и хватит ему, — вмешался Башибузук. — Или отдай ему бумажки, как в прошлый раз! Не зря люди говорят, что ты колдун! Не только от пули заговорен, но и людям глаза можешь отвести! Виданное дело, чтобы выкупить офицера за бумажный клочок!

— Что за бумажки? — заинтересовался Лаван.

— Билеты на получение соли в Анапе.

— А в сочинской крепости?

— Если сделаешь, как мне нужно, получишь и в Александрии!

Я вытащил билеты. Выбрал тот, в котором была прописана сотня пудов соли. Положил перед собой. Лаван замер, глядя на бумажку, как кролик на удава. Мне ли не знать гипнотическое влияние барыша, до которого можно дотронуться рукой?!

— Пойдешь в крепость. Найдешь унтера Рукевича. Назовешь ему имя Коста. И он все устроит. Получишь свою соль.

— Договорились! — хрипло ответил Лаван. — Пацан твой!

— Не спеши! Сто пудов соли не позволят тебе купаться в роскоши.

Я развернул веером оставшиеся билеты. Выложил их на бурке перед собой.

— Смекаешь, Лаван?

— А что нужно-то?

— Выкупить у рода Чуа оставшихся восемь матросов!

— Ой-йо-йо! Это сколько же денег!

— Разве я не сказал, что Лаван бэн Бэтуваль станет богачом?!

Джуури выскочил на ноги. Громко закричал:

— Амирам! Хаддиль!

На его зов прибежали двое необычных селян. В чалмах, халатах и босиком.

— Собирайтесь, друзья! Давайте съездим к убыхам! — просительным тоном заявил Лаван, а мне пояснил. — Местные. Давно живут. Уже пять поколений. Чуа их уважают.

— Не спеши хозяин. Не все с тобой обсудили.

— Ой-йо-йо-йо-йой! Ты на самом деле меня хочешь не облапошить, а обогатить?

— Еще как хочу! — я поплевал в каждую ладонь поочередно и потер руки. От такого страшного колдунства все вокруг замолчали. — Узнай мне, где содержат всех офицеров. Награжу серебром! А потом поедешь далеко в горы на границу убыхов и абадзехов. Найдешь аул, где держат лейтенанта Зарина. Запомни это имя! И договорись о справедливой цене. Тысячу рублей серебром — и ни абазом больше! Комиссию получишь за сделку. Сторгуешься еще ниже этой цены — все твое!

— Сегодня мой самый счастливый день! Я куплю себе золотые часы!

[1] Г. И. Тамамшев уже в ранге почетного гражданина города Тифлиса появился в Ставрополе еще в начале 30-х годов. Уже в 1841 году сделал столько для города, что и в нем получил звание почетного гражданина.

[2] Куба каспийская, район Азербайджана в северо-восточных предгорьях Большого Кавказа. До середины XIX в. там проживало много евреев-татов, как и в Дагестане. Кюринское ханство — Южный Дагестан.

Вася. Тифлис, конец июля 1838 года.

После того, как Бахадур прекратил жмуриться и улыбаться, словно кот, наевшийся сметаны, он принял серьезное выражение лица, уперся локтями в стол и наклонился к Васе. По всему его виду можно было предположить, что у него важный разговор к ученику. Вася даже напрягся, не понимая, чего ожидать от прославленного метателя ножей. Это, во-первых. Во-вторых, он прекрасно понимал, что предупреждение Тамары — «не шалите», — высказанное прежде всего Бахадуру, с последующей конкретной и недвусмысленной угрозой «убью» в адрес пирата, были не случайны. Тамара явно знала, что способности алжирца заключаются не только в метании холодного оружия. (Вася, уже имевший кое-какое представление о Бахадуре, был готов биться об заклад, что, как это обычно и бывает у мужиков, оставшихся наедине, речь пойдёт о бабах). Ну, и, в-третьих, самая малость, пустяк по сравнению с первыми двумя доводами: напротив сидел человек без языка, который собирался начать долгую беседу и жаждал понимания!

Разговор начался! Вася аж взмок от напряжения, а вовсе не от уже набросившейся на город жары. Может, времени заняло бы и меньше, если бы Бахадур так часто не «срывался в крик», понося Васину бестолковость. Вася, в свою очередь, тут же посылал Бахадуру ответку, призывая его понять, что он не Тамара, которая с ним нянчится уже год и поэтому все ловит на лету, понимает все его жесты. И русский словарный запас у нехристя слишком невелик, чтобы строить сложные беседы! Алжирец успокаивался, признавал правоту Васи, набирал воздуха и продолжал объяснять. В общем, шли маленькими шажками. Буквально по слову. Бахадур показывал, Вася говорил, что именно, по его мнению, пират хотел сказать этим жестом. Вскоре беседа, практически потекла! Вася оценил свою проницательность: речь, действительно, пошла о бабах, точнее, об одной.

Бахадур бил себя в грудь.

— Я.

Алжирец кивнул. Указал на солнце.

— Светлый? Жаркий? — удивлялся Вася.

— Идиот! — был понятен гнев Бахадура.

— А что?!

Пират опять показал на солнце. Потом начал опускать руку.

— Вечером? На закате?

— Да! — обрадовался Бахадур.

Потом поставил два пальца на стол, стал ими перебирать.

— Пойду?

— Отлично!

Потом изобразил волнообразное движение, отмечавшее контуры весьма широкобедрой и грудастой дамы. Ошибиться было трудно. Вася так и тянуло сказать: «не показывай на себе — дурная примета».

— К бабе?

— Молодец!

Вот примерно так и протекала беседа. Дальше выяснилось, что сейчас Бахадур пойдет на разведку, чтобы договориться о времени. Потом вернется, будет ждать Васю после его встречи с Дороховым и Лосевым. Потом они вместе пойдут к этой женщине.

— А я тут каким боком?! — справедливо удивился Вася.

— Опасно. Прошу, постой на стрёме. Мало ли. Муж может вернуться.

— Так она ещё и замужем?! — вскричал Вася.

— И что такого?! — пират недоумевал.

— Как что? Бошки нам поотрывают! И правильно сделают.

— Не ссы! — именно так можно было воспринять легкую отмашку Бахадура, сделанную с самодовольным выражением на лице.

— Ага! Не ссы! — Вася покачал головой.

Честно говоря, Васе совсем не нравилась ни эта идея Бахадура, ни его роль в кобелином походе пирата. Но отказать не мог никак. Очевидно, идти придётся. Чтобы все-таки заставить одуматься нетерпеливого алжирца, Вася привел железный, по его мнению, довод против.

— Тамара?!

Тут пират вздохнул. Довод, действительно был из разряда самых-самых.

— Предупреждала же, — продолжал ковать железо ученик, — чтобы не шалил. Сказала, что убьёт! А я под её горячую руку попасть не хочу. Мне лучше десять атак на черкесов, чем разборки с ней.

— Боишься? — не удержался пират и рассмеялся.

— А ты, можно подумать…

— Нет, не боюсь, — пират говорил серьезно. — Очень люблю. Больше всех на свете. Не хочу расстраивать.

— Ну, так… — Вася внутренне ликовал, думая, что сейчас дожмёт алжирца.