Чтение онлайн

– Я передал ваш рассказ, – уверил я ее. – Слово в слово.

Она неуверенно кивнула мне и повернулась к Вульфу:

– Мне надо это повторить?

– Вероятно, вам придется повторить это еще раз десять, – известил ее Вульф. – Так почему вы ушли?

Она сглотнула, начала было говорить, но слова застряли у нее в горле. Пришлось предпринять вторую попытку:

– Вы ведь слышали о взрыве и пожаре в Монтроузской больнице месяц назад?

– Конечно. Я читаю газеты.

– Тогда вы знаете, что в ту ночь там погибло триста два человека. Я там работала, в седьмой палате на шестом этаже. Кроме погибших было немало раненых. Но я вышла из этого испытания без единой царапины и ожога. Моя ближайшая подруга погибла – сгорела, пытаясь спасти пациентов. Другая осталась на всю жизнь калекой. А молодой врач, с которым я была помолвлена… он погиб при взрыве. Не стало и многих других, кого я знала. Не понимаю, как мне удалось выбраться целой и невредимой из этого ада. Ведь я знаю, что пыталась помогать. Я точно в этом уверена. И все-таки я ничуть не пострадала. Но от этого одна беда, наверно, потому что радоваться этому я не могу… Чему радоваться?

Она воззрилась на Вульфа с надеждой, но он только пробурчал:

– Не ждите от меня ответа.

– Я не из тех, – продолжила она, – кто ненавидит людей.

Она умолкла, и Вульф переспросил:

– Нет?

– Нет, я не такая. И никогда не была. Но я возненавидела мужчину – или женщину, хотя какая мне разница? – который заложил бомбу, убившую всех их. Не могу сказать, что сошла с ума. Я так не думаю. Но чувство такое, будто это случилось со мной. Через две недели я попробовала выйти на работу в другой больнице, но не смогла. Я читала все, что печатали в газетах. Надеялась, что этого человека вот-вот поймают. Ни о чем другом уже думать не могла. Мне это даже снилось каждую ночь. Я ходила в полицию, предлагала свою помощь. Но ведь они уже допрашивали меня, и я рассказала им все, что знала. День шел за днем, и все выглядело так, словно его никогда и не поймают. А мне так хотелось сделать хоть что-нибудь. И вот я прочитала об этом Лео Хеллере и решила пойти к нему, чтобы он вычислил того человека.

Вульф хмыкнул, и она упрямо вздернула голову:

– Я же сказала, что ненавижу его!

Вульф кивнул:

– Сказали. Продолжайте.

– Ну, я и пошла. У меня имелись кое-какие сбережения. А еще я могла взять в долг, чтобы заплатить Хеллеру. Но пока я сидела там, в приемной, с этими мужчиной и женщиной, мне вдруг пришло в голову, что я просто сошла с ума. Так ожесточилась и помешалась на мести, что не отдаю себе отчета в собственных поступках. Я решила еще раз обдумать все как следует, встала и вышла. Пока я спускалась в лифте, меня не оставляло ощущение, что кризис миновал. Медсестры часто чувствуют, когда такое случается с их пациентами. А выходя из лифта, я услышала имена Арчи Гудвина и Ниро Вульфа. И мне пришло в голову: а почему бы не нанять их, чтобы они отыскали того, кто взорвал больницу? Я заговорила с мистером Гудвином, и снова все вернулось. Но я не могла заставить себя рассказать об этом. Просто сказала, что хочу повидаться с Ниро Вульфом и спросить у него совета. Мистер Гудвин ответил, что попробует устроить встречу и позвонит мне или я могу ему позвонить. – Она махнула рукой. – Вот так вот все и было.

Вульф разглядывал ее какое-то время.

– Что ж, не бессвязно, хотя и не сказать что мудро. Вы считаете себя разумной женщиной?

– Что?.. Да. Достаточно, чтобы справляться с делами. Я хорошая медсестра, а хорошая медсестра просто обязана быть разумной.

– И все же вы полагали, будто этот шарлатан с его фокусами способен разоблачить человека, заложившего бомбу в больнице?

– Я думала, он сделает это научными методами. Я слышала, он очень известен, как и вы.

– Боже мой. – Вульф вытаращился на нее. – «И впрямь ворота», – сказал баран. И о чем же вы собирались со мной посоветоваться?

– Считаете ли вы, что существует хоть какой-то шанс… Считаете ли вы, что полиция найдет его?

Глаза Вульфа приняли свой обычный вид, сузившись до щелки.

– Мисс Матуро, то, чем я сейчас занимаюсь, – все эти допросы людей, волею случая оказавшихся причастными к убийству, – напоминают попытки установить источник и причину некоего неясного гула, раздающегося в джунглях. По крайней мере, на предварительном этапе. Будучи слепым, я продвигаюсь на ощупь. Вот вы говорите, что никогда не встречались с Хеллером, но доказать этого не можете. И я волен предположить, что вы все-таки с ним встречались – не в его приемной – и беседовали. И что пришли к убеждению – неважно, каким образом, – будто это он заложил бомбу в больнице, лишив жизни множество людей. И что, движимая маниакальной злобой, вы пришли к нему и убили его. За это…

Она разинула рот:

– Почему это я решила, будто это он заложил бомбу?

– Понятия не имею. Как и сказал, я двигаюсь на ощупь. В пользу этого предположения говорит хотя бы то, что вы, как уже признались, испытываете ненависть. Причем столь всепоглощающую, что она, несомненно, могла бы толкнуть вас на убийство, если – и когда – вы установили бы ее объект. По ходу данного предприятия не я, но мистер Кремер направляет воинства правосудия. Но, без всяких сомнений, два-три человека в данный момент навещают ваших друзей и знакомых, выспрашивая у них, не высказывали ли вы подозрений о связи Лео Хеллера со взрывом в больнице. Вероятно, они также выясняют, не затаили ли вы сами против больницы злобы, способной подвигнуть вас на взрыв.

– Боже мой! – У нее задергалась мышца сбоку на шее. – Я? Вот, значит, как?

– Именно. Не такое уж нелепое предположение. Ваша демонстративная ненависть к преступнику может оказаться просто воплем раскаяния.

– Нет, это не раскаяние.

Внезапно она вскочила с кресла, в один прыжок оказалась возле стола Вульфа, пригнулась и забарабанила по столешнице кулаками, выкрикивая:

– Не смейте говорить мне такое! Шесть человек, которых я любила больше всего на свете… они все погибли в ту ночь! Как бы вы себя чувствовали на моем месте? – Новый град ударов. – Да кто угодно?

Я вмиг оказался рядом с ней, однако усмирять девушку не потребовалось. Сьюзен Матуро выпрямилась и какое-то время стояла, сотрясаясь всем телом, но затем взяла себя в руки и вернулась в свое кресло.

– Прошу прощения, – еле слышно выдавила из себя она.

– И правильно делаете, – мрачно изрек Вульф. Женщина, давшая волю чувствам, для него невыносима. – Колотя по моему столу, вы ничего не добьетесь. Как звали тех шестерых, которых вы любили больше всего на свете и которые погибли?

Она назвала имена, и он захотел узнать о них больше. Я начал подозревать, что в действительности ключей у него не больше, чем у меня. Он и в самом деле попросту морочит Кремеру голову, дабы увести его подальше от «N. W», на которых заклинило инспектора. Забрав сгоряча пятьсот долларов, мой босс решил убить ночь на то, чтобы хоть как-то их отработать.

Линия, которой он теперь придерживался со Сьюзен Матуро, подтверждала мою догадку. То была всего лишь старая добрая игра с вытаскиванием призов из мешка наугад. Вульф заставлял девушку говорить о чем и ком угодно в надежде, что в этих случайных разговорах всплывет некая соломинка, за которую можно будет ухватиться. Я по опыту знал, что при никудышной поживе Вульф мог играть в подобную игру несколько часов подряд.

Он по-прежнему расспрашивал Сьюзен Матуро, когда явился коп с сообщением для Кремера и шепотом доложился ему. Кремер встал, направился к двери, но затем передумал и развернулся.

– Вы могли бы тоже в этом поучаствовать, – сказал он Вульфу. – Нашли миссис Тиллотсон, она уже здесь.

Сьюзен Матуро могла вздохнуть с облегчением, ведь с Вульфа сталось бы допрашивать ее ни о чем еще час-другой. Хотя, скорее всего, вся перемена свелась для нее к тому, что на место моего босса заступил какой-нибудь лейтенант или сержант, взявшийся допрашивать ее в другой комнате.

Поднявшись, она взглянула на меня и как будто даже попыталась улыбнуться, мол, я не в обиде, но это был самый жалкий суррогат улыбки, который мне случалось видеть. Я бы, пожалуй, подошел к ней и похлопал по плечу, если бы это не выглядело непрофессионально.

После ее ухода в кабинет вошла вовсе не миссис Тиллотсон, но полицейский в штатском. Он был одним из последних приобретений убойного отдела, и прежде я его не видел, но поневоле залюбовался мужественной поступью, пока он шел, и щеголеватой выправкой, когда он встал навытяжку перед Кремером, ожидая вопросов и распоряжений начальства.