Чтение онлайн

Миссис Тиллотсон выпрямилась, однако сие телодвижение не было, как задумывалось, исполнено гордого достоинства, поскольку она изрядно вымоталась за этот такой тягостный для нее день.

– Вы называете меня лгуньей, – бросила она обвинение Кремеру, – да еще в присутствии свидетелей. – Она указала пальцем на полицейского стенографа. – Вы запишите все в точности, как он сказал!

– Запишет, – уверил ее Кремер. – Послушайте, миссис Тиллотсон. Вы ведь признаёте, что лгали о своем визите к Хеллеру, пока не поняли, что из этого ничего не выйдет. Когда осознали, что портье покажет под присягой, что вы появлялись там не только этим утром, но и раньше. Теперь о вашей попытке подкупить полицейского. Это уголовное преступление. Если мы предъявим вам обвинение и вы пойдете под суд, я не берусь утверждать, кому поверят присяжные, вам или полицейскому, но вам понятно, кому верю я. Я верю ему, а вы лжете.

– Приведите его сюда, – потребовала она. – Я хочу встретиться с ним.

– Он тоже жаждет очной ставки с вами, но делу это не поможет. Я убежден, что вы лжете. Как и насчет того, что именно хотели забрать из архива Хеллера. Он вел записи личным кодом, для расшифровки которого потребуется целое отделение экспертов. И это было вам известно. Так что мне не особо верится, что вы рискнули поехать на место преступления и пытаться подкупить полицейского только для того, чтобы изъять записи о вас и вашей семье. Полагаю, в картотеке содержится нечто, что без труда можно отнести к вам или вашей семье. За этим-то вы и охотились. Утром наши люди приступят к осмотру архива, изучат каждую мелочь. И если там имеется что-либо подобное, они это не пропустят. А пока я задерживаю вас для допроса касательно попытки подкупа полицейского. Если желаете позвонить адвокату, пожалуйста. Вы имеете право на один телефонный звонок в присутствии полицейского. – Кремер повернул голову к сержанту: – Стеббинс, проводи эту леди к лейтенанту Роуклиффу и введи его в курс дела.

Пэрли поднялся. Миссис Тиллотсон съеживалась прямо у нас на глазах, с каждой секундой все меньше напоминая прежнюю напористую толстуху.

– Подождите минуту, – взмолилась она.

– Две минуты, мадам. И больше не пытайтесь состряпать очередную ложь. У вас это плохо получается.

– Этот человек неправильно меня понял. Я не пыталась подкупить его.

– Я сказал, вы можете позвонить адвокату…

– Мне не нужен адвокат. – В ее голосе не звучало и тени сомнения. – Раз архив Хеллера просмотрят, то наверняка найдут то, что я искала. А коли так, я вполне могу вам все рассказать. Это письма в конвертах, адресованные мне. Они анонимные. Я хотела, чтобы Хеллер выяснил, кто мне их писал.

– Они о вашем сыне?

– Нет. Обо мне. В них мне кое-чем угрожали, и я была уверена, что дело идет к шантажу.

– Сколько писем?

– Шесть.

– И чем же вам в них угрожали?

– Вообще говоря, угроз как таковых в них не содержалось. Только изречения. Одно такое: «Кому нечем платить, должен Бога молить». Другое: «Коли ты помрешь, с тебя ничего не взыщут…» А еще одно: «Так после пира выставляют счет» [25] . Остальные были длиннее, но в таком же духе.

– С чего вы взяли, что автор анонимок ведет дело к шантажу?

– Неужели непонятно? «Кому нечем платить, должен Бога молить».

– И вы хотели, чтобы Хеллер вычислил отправителя. Сколько раз вы виделись с профессором?

– Два.

– Вы, конечно, предоставили ему всю информацию, какую только могли. Утром мы найдем письма. Но вы могли бы рассказать нам сейчас, что сообщили Хеллеру. Все, что говорили вы оба, как можно точнее.

Я позволил себе откровенно ухмыльнуться и покосился на Вульфа: оценил ли он должным образом то, что Кремер принял на вооружение его подход? Но босс сидел с видом смиренного долготерпения.

Трудно было сказать, во всяком случае мне, сколько миссис Тиллотсон выложила без утайки, а сколько оставила при себе. Возможно, в ее прошлом имелось нечто такое, за что она, по мнению анонима, должна была заплатить или же получить счет. Только эта дама либо и вправду не ведала, что это такое, либо утаила сей факт от Хеллера, либо осведомила о нем математика, но не собиралась извещать нас.

Допросу не было видно конца. Она старательно вспоминала свои беседы с Хеллером, все сведения, которыми снабжала его для вычислений. А Кремер нещадно гонял ее, пока она не запуталась в противоречиях до такой степени, что потребовалась бы дюжина кудесников-математиков, дабы во всем разобраться.

Наконец вмешался Вульф. Он бросил взгляд на настенные часы, поерзал в кресле, дабы сменить точку опоры для седьмой части тонны, и возвестил:

– Уже за полночь. Слава богу, у вас есть целая армия, чтобы заняться сортировкой и проверкой всего, что она тут наговорила. Если лейтенант Роуклифф все еще здесь, пускай займется ею, а мы давайте перекусим. Я проголодался.

Кремер не возражал, остальные тоже согласились сделать перерыв. Пэрли Стеббинс увел миссис Тиллотсон. Стенограф отправился исполнять личное поручение инспектора. Я же проследовал на кухню чтобы помочь Фрицу. Бедняга буквально с ног сбивался, разнося подносы с сэндвичами для личного состава убойного отдела, рассеянного по всему дому.

Когда я вернулся в кабинет с запасом провианта, Кремер изводил Вульфа, не жалея мрачных красок, а тот сидел в кресле, откинувшись назад и закрыв глаза. Я обошел всех с тарелками приготовленного Фрицем il pesto [26] и крекеров. Подал пиво Вульфу и стенографу, кофе – Кремеру и Стеббинсу, а себе принес молока.

Через четыре минуты Кремер поинтересовался:

– А что это такое?

– Песто, – ответил Вульф.

– И из чего оно?

– Сыр канестрато, анчоусы, свиная печенка, черный орех, лук-резанец, базилик, чеснок и оливковое масло.

– Бог ты мой!

Еще через четыре минуты Кремер обратился ко мне таким тоном, будто делал великое одолжение:

– Гудвин, дай-ка мне еще этого.

Однако, пока я собирал пустые тарелки, инспектор вновь принялся за Вульфа. Тот даже не брал на себя труд возражать. Выждал, когда Кремер остановится, чтобы набрать в грудь воздуха, и пророкотал:

– Уже почти час ночи, а у нас еще трое.

Кремер отправил Пэрли за следующим перепуганным гражданином. На этот раз им оказался высокий костлявый субъект, который утром в фойе дома на Тридцать седьмой улице беспардонно пялился на нас со Сьюзен Матуро, сидевших на скамейке подле камина.

Ознакомившись с его показаниями, я узнал, что зовут субъекта Джек Эннис, что он специалист-лекальщик, в настоящее время безработный, холост, проживает в Квинсе и являет собой тип прирожденного изобретателя, пока еще, впрочем, ничего изобретательством не заработавшего. Коричневый костюм его так и не познал утюга.

Когда Кремер заявил, что в рамках официального расследования смерти Лео Хеллера ему задаст свои вопросы Вульф, Эннис задрал голову и оценивающе уставился на моего босса, словно бы решая, заслуживает или нет сия процедура его одобрения.

– Вы добились успеха собственными силами, – сказал он Вульфу. – Я читал о вас. Сколько вам лет?

Вульф осадил его ледяным взглядом:

– Поговорим об этом как-нибудь в другой раз, мистер Эннис. Этой ночью мишень – вы, а не я. Вам тридцать восемь, не так ли?

Эннис улыбнулся. У него был широкий рот с тонкими бесцветными губами, и улыбка его не красила.

– Прошу прощения, если вы сочли за дерзость мой вопрос о возрасте. Хотя в действительности мне плевать. Насколько я знаю, вы сейчас на вершине. И мне было интересно, сколько вам потребовалось времени, чтобы раскрутиться. Я тоже замахиваюсь на успех. Намерен чего-то добиться, прежде чем уйду на покой. Однако на раскрутку у меня уходит чертова уйма времени. Вот я и задумался о вас. Сколько вам было лет, когда ваше имя впервые упомянули в газетах?