ЧЕРНАЯ КНИГА АРДЫ
Шрифт:
– Учитель, что…
Эльф стремительно обернулся к ним; странно, но, кажется, он успокоился, только в глазах вспыхнул яростный огонь; он вырвал из ножен меч.
– Стойте! – властный окрик за спиной. – Оставьте его.
Воины одновременно и без колебаний вложили мечи в ножны; один все же сказал:
– У него оружие, Учитель.
– Да! – оскалился Эльф. – И я убью любого, кто попытается приблизиться ко мне!
– Тогда уходи сам. Я клянусь – никто не тронет тебя.
– Думаешь, я поверю клятве лжеца? Но я не доставлю тебе удовольствия видеть, как мне перережут глотку! Твои псы сдохнут первыми! – с хриплым отчаянным воплем Эльф бросился на воинов.
– Не убивать.
Несколькими минутами позже Эльф снова оказался перед Валой. Только теперь его держали за руки воины.
– Трус, подлец! Я не боюсь ни твоих палачей, ни пыток, ни твоих глаз! Тебе не удастся сломить мою душу!..
И – та же смесь растерянности и ненависти в глазах. Вала горько усмехнулся:
– Ты воистину стал – Нолдо… Ты скорее готов умереть, чем поверить мне. Что ж, я не стану неволить тебя. Калечить твою душу и отнимать волю, – с насмешкой прибавил он. И, обращаясь к воинам:
– Пусть уходит. Он свободен. Оружие ему верните.
…У подножия поросших редким сосняком гор воин рассек коротким кинжалом ремни, стягивавшие руки Эльфа, и бросил на землю рядом его меч:
– Иди. И, знаешь… я тебе скажу на прощание: если б не слово Учителя, я убил бы тебя, – человек говорил совершенно спокойно, без тени гнева или ненависти.
– Ну, так убей, – глухо откликнулся Эльф, не оборачиваясь.
– У нас, – человек подчеркнул эти слова, – у нас не принято бить в спину… Нолдо. Прощай.
– …Ахэир… Да, я помню его. И – где же он теперь?
– Думаю, в отряде Тени.
– Я уже слышал о Тени. Кто он, и что за странное прозвище?
– Не все сразу, мальчик, – в голосе Валы проскользнула тень улыбки. Смущенно улыбнулся и Гэлмор:
– Странно ты меня называешь… Нет, просто никто никогда не говорил… Учитель, можно я пока останусь здесь? Мне так много нужно еще вспомнить, узнать, понять… Можно?
– …Ты меня сразу назвал – Гэлмор. Почему?
– Я ведь помню вас всех. И еще – ты похож на своего отца. Только его глаза…
– …были синими, да? Да… Ты расскажешь о нем?
– Конечно. А как тебя называли в Дориате?
– Гилмир. Ты не знал разве?
– Откуда… – взгляд Валы стал задумчивым. – Конечно… Должно было звучать похоже на твое прежнее имя. Наверно, так было со всеми…
Он прожил в Твердыне Тьмы долго – покинул ее всего за два года до Великой Войны. Впрочем, о войне тогда почти никто не думал – его просто снова позвала дорога. Учитель сказал на прощанье: «Все вы – Странники, эллинни.»
Лютня за спиной, меч на поясе: менестрель Гэлмор…
БРАТЬЯ И СЕСТРА. 521-527 ГОДЫ I ЭПОХИ
– Властелин…
Тревожные зелено-карие глаза, напряженно-звонкий голос, режущий, как туго натянутая тетива. Меч – слишком знакомый меч… как звали того славного юношу? Лонньоль, кажется. Да, так, Лонньоль – Певучий. Был одним из лучших, и ученичество его не должно было быть долгим. Он, кажется, всего неделю был женат… Да, как только его выбрали, отец невесты сразу дал согласие. Породниться с воином Твердыни – великая честь. Неделя – и уехал, чтобы через полгода так нелепо и страшно погибнуть в дружеском поединке. Меч отослали на родину – и вот он снова здесь уже в других руках. А родство несомненно – те же волосы цвета кожуры спелого лесного ореха, те же глаза. Только лет меньше и лицо нежнее. Хочет мести за брата? Может и так. Только кому мстить… да и за что? Ульв тогда ворвался в библиотеку с рассеченным лицом, руки, одежда, меч – все в крови, в глазах отчаяние и ужас. Голос не слушался его, и он едва сумел выговорить: «Я убил…» Иногда рука действует сама, не слушаясь разума, особенно, если это рука бойца, годами приученная наносить и отражать удары. Когда по несчастной случайности Ульв пропустил удар – противник-то не рассчитывал на эту ошибку – и меч наискось прошел по его лицу, ослепленный болью, он не сумел сдержать руку. Лонньоль так и не успел ничего понять. Хорошо, что не успел. Страшно сознавать, что умираешь от руки друга…
– Властелин…
– Приветствую тебя. В чем твоя просьба? Говори, не бойся.
– Я хочу стать твоим воином. Прими мою службу и мой меч.
Молчание, полное ожидания, надежды и страха. И мягкий голос:
– Зачем тебе это нужно, девочка?
– Властелин, – дрожащие губы, совсем детская мольба в глазах, – ничего от тебя не утаить…
– Для этого и не нужно особых чудес, поверь мне.
– Не прогоняй меня, пожалуйста!
– Я и не гоню тебя. Только зачем тебе быть воином?
– Мой брат погиб. Должен кто-то заменить его.
– Но почему ты? Неужели не нашлось мужчины?
– Властелин, но разве только мужчины могут сражаться? Разве только им дано совершать великие дела?
– Вот ты о чем… Думаешь, у нас утром подвиги и битвы, а вечером – пиры? Ты хоть что-нибудь знаешь о воинах Аст Ахэ, о Служении?
– Они… Они сражаются… Убивают врагов… Твоих врагов…
– Так значит, главное – убивать? Так?
– Не знаю, – почти шепотом.
– Я тебе расскажу, чтобы ты хоть немного поняла. Чтобы знала, о чем просишь. Чтобы поняла, что это не для тебя. Пойми, быть воином – не значит служить только мечом. Здесь все воины: и те, кто лечит раны, и те, кто изучает книжную мудрость; ибо все посвятили себя Служению. А те, у кого меч в руках – лишь защитники Твердыни. Сюда приходят многие, но воинами становятся отнюдь не все. Хорошо, если один из десяти. А оружие я доверяю лишь одному из ста. Многие вообще долго здесь не задерживаются, ибо не так просто понять и принять Служение, и еще труднее изучить все, что для Служения необходимо. Ученичество – не год, не два, иногда – десятки лет. Сюда приходят юными как ты… Сколько тебе лет?
– Девятнадцать. Почти.
– Даже мне тяжелы годы Арды, а людям и подавно. Тем более, женщине.
– Властелин, ну почему ты думаешь, что я не смогу понять?
– Сможешь, не сомневаюсь. Но это не значит, что ты возьмешь в руки меч.
– Почему? Потому что я женщина, да?
– Да, поэтому. Я не хочу сказать, что ты чем-то хуже мужчины, вовсе нет. Но сейчас мужское время. Подумай – ведь ты слабее любого из них.
– Зато гибче и ловчее!
– Пусть так. Но, девочка, ты еще не знаешь своей силы. Из-за тебя начнутся раздоры, соперничество. Даже, если Клятва сдержит их внешне, то внутри, в душе своей воины все равно останутся мужчинами. Ты слишком большое искушение для них. Я не хочу их мучить. Даже, если Клятва сдержит их внешне, то внутри, в душе своей воины все равно останутся мужчинами. Ты слишком большое искушение для них. Я не хочу их мучить. Даже, если Клятва сдержит их внешне, то внутри, в душе своей воины все равно останутся мужчинами. Ты слишком большое искушение для них. Я не хочу их мучить. Даже, если Клятва сдержит их внешне, то внутри, в душе своей воины все равно останутся мужчинами. Ты слишком большое искушение для них. Я не хочу их мучить. Даже, если Клятва сдержит их внешне, то внутри, в душе своей воины все равно останутся мужчинами. Ты слишком большое искушение для них. Я не хочу их мучить. Да и ты сама будешь страдать. Ты молода, сердце у тебя горячее, вдруг ты кого-нибудь полюбишь? И что тогда? Останешься верна Клятве и погубишь свою жизнь? Знаю, сейчас ты скажешь, что готова всем пожертвовать; но это сейчас. Пройдут годы, уйдет молодость, и что останется? Пустота. Женщина должна оставаться женщиной, иначе мир потеряет одну из своих опор. Станет хромым.
– Ты не примешь мой меч?
– Ну почему именно меч! Разве мудрецы, лекари и сказители нужны меньше? Разве проповедники – не те же воины? Разве, наконец, не нужны те, кто печет воинам хлеб, лечит их раны, шьет им одежду? Ну вот, только что хотела стать воином, а плачешь.
– Не смейся надо мной, Властелин…
– Как только тебя из дому отпустили…
– У меня нет дома. Сначала был неурожай и голод, за ними – поветрие. Потом пришли золотоволосые. Сказали – подчиниться им и идти воевать против тебя. Дальше говорить нечего. Кто остался в живых – как пыль на ветру. И нет мстителей…
– И ты ради мести пришла сюда…
– Властелин, наш народ истребили из-за того, что мы чтили тебя. Властелин, позволь стать твоим воином!
– Нет. Теперь – тем более. Послушай, девочка, я дам тебе провожатых. Тебя отведут в безопасное место, к хорошим людям. Там ты сможешь многому научиться и выбрать свой путь…
– Я уже выбрала. Позволь!
– Нет. Нет, девочка.
Он встал и, подойдя к ней, положил руки ей на плечи.
– Не надо тебе этого.
Она подавленно молчала, опустив голову. Казалось, она готова была согласиться. Внезапно взгляд ее упал на тяжелый железный браслет на руке, что так ласково сжимала ее плечо.