Чтение онлайн

«Докатилась, ты, Лариса Васильевна! Адвокат-защитник, слуга закона: воруешь и детей пугаешь! Нехорошо! Впрочем, кусок хлеба голодному не подать – тоже нехорошо. Как жить?

Куда пойти, куда податься?

Полгода мне не продержаться...

Стихи, сочиненные кошкой, сидящей в дупле. Дамиан, демон, чтоб его, если закинул меня не пойми куда да еще и в кошачье тело, то где бонусы в этой сказке?! Скатерти-самобранки, например? Василисы Премудрые, способные лягушачью (и кошачью) кожу с человека снять? Способность говорить голосом человеческим? Ни-че-го! Я – обычная, крупная кошка, бездомная к тому же. Как жить?»

Философские рассуждения о бытии плавно переросли в тихую истерику. Лара не желала жить в кошачьем теле! Она не понимала, как вообще человек может существовать в теле животного! Мышами питаться?! Лару тошнило от одной мысли о такой «диете». А ловить этих мышей как? И где?! Где водятся мыши, господа? Вы хоть раз в жизни видели, как по лесу бегут табуном мыши? Лара иногда издалека замечала зайцев. Может ли кошка поймать зайца? Если да – то что с ним потом делать? Грызть окровавленный трупик?! Сознание-то осталось человеческое! Если в этом теле когда-то и обитала кошка, то сейчас она либо переместилась в другое место, либо схоронилась так, что ни слуху ни духу о ее сущности не было. Так что варианта жить голыми инстинктами просто не имелось: не проснулись в Ларе ни азарт охотника, ни тяга к сырому мясу.

К вечеру Лара ошалела от отчаяния и невозможности найти выход из положения. А еще у нее затекли все лапки от долгого сидения в тесном дупле, и она решила выйти, размяться.

Уже было темно. Тихо шелестел камыш на реке. На берегу Лара нашла обрывки большого шерстяного платка, который стащила с горшка с едой. От нечего делать Лара оттащила все тряпки в дупло – если придется в нем ночевать, то теплее будет. От мысли, что ей действительно теперь придется жить в дупле и питаться ворованной едой Лара захотела взвыть, но вовремя спохватилась, что теперь она не царь природы, а всего лишь мелкий хищник. Даже полухищник: охотиться-то она не умела. А вот другие жители леса были куда более умелыми специалистами в этом вопросе, и ей не стоило привлекать воем лишнее внимание к своей особе: дупло – не крепость, а четыре лапки – не колеса «Мерседеса». Не спрячешься и не убежишь. Так что Лара тихонько прокралась к своему дереву обитания и затихарилась в нем до утра.

Так и потекли дни: утром набеги на поселок с целью утащить хоть кусок хлеба, днем вражда с местными кошками (один раз Ларе даже подраться с одной киской пришлось; к счастью, она осталась победительницей в схватке, сумев придавить тощее тело соперницы к земле своей крупной тушкой), а вечером – беспросветная тоска и одиночество. Полное одиночество: с людьми отношения так и не сложились (черных кошек тут действительно боялись и считали причинами чуть ли не всех несчастий), а про кошек и говорить нечего: общение с неразумным животным полностью человеческого общества не заменит никогда и никому.

Потихоньку на место ярости и злости, желанию выжить во что бы то ни стало и доказать всем высшим демонам, что с русскими девушками шутки плохи, пришли уныние и апатия. Лара перестала вслушиваться в речи людей, перестала следить за жизнью села – ей теперь не было дела до этих двуногих, которые яро ненавидели Лару только за цвет ее шкуры. Она стала хитрой и ловкой воровкой, которая умудрялась прямо из ведра напиться молока, пока доярка кидала корм корове, умела скинуть тяжелую крышку с оставленного без присмотра котла на столе, умыкнуть пойманную рыбку у мальчишек, удивших на речке (сырую рыбу Ларе и в бытность человеком в японских ресторанах есть доводилось и тут чувство отвращения ей не мешало).

Тяжелее всего было переживать вечера. И не только потому, что они частенько были голодными вечерами. Самой страшной пыткой для Лары стало вечернее безделье. Кошка не может почитать книгу, не может посмотреть телевизор, не может посидеть за компьютером, общаясь с друзьями и играя в игры, не может пойти в гости и поболтать, даже из дупла выйти не может (у Лары уже были ночные встречи с хорьками, совами, лисами, волками, и теперь она с наступлением темноты предпочитала сидеть тише мыши). Кошка ничего не может, только тихо сидеть в узком холодном дупле. Попробуйте вечером хоть два часа молча посидеть на стуле, смотря в темноту, без телевизора, музыки, людей вокруг! А у Лары так проходили все вечера. Это была мука мученическая. Лара пыталась «читать» любимые книги по памяти, вспоминать все просмотренные когда-то спектакли и фильмы, даже школьные задачи по геометрии в уме решать – тоска и скука становились только сильнее. И постепенно Лара прекратила эти попытки. Апатия все сильнее овладевала ею.

Все эмоции перегорели. Лара уже смутно помнила лица родителей и Дамиана, не чувствовала ни тоски по ним, ни желания увидеться, ни желания отомстить (Дамиану, естественно). В ней остались только самые примитивные желания: поесть, поспать, согреться. Лара медленно, но верно, становилась настоящей кошкой. Стала не любить воду и теперь предпочитала вылизывать свою шерстку, а не бродить у берега в холодных волнах реки. Полюбила валяться на нагретых весенним солнцем камнях, бездумно щурясь на голубое небо. Ее эскапады по добыче пропитания теперь по-настоящему развлекали ее, и у нее даже появились приятели среди котов и кошек, готовые разделить с ней эти приключения (и добычу, само собой). Это превращение девушки в кошку не было удивительным: человек не способен жить в вечной ненависти к собственному телу – он либо смиряется с ним (коли изменить не может), либо заканчивает жизнь самоубийством. Лара смирилась, подавив первые же суицидальные устремления в своей душе.

Когда весна окончательно вступила в свои права, распустив по оврагам желтые звездочки цветов мать-и-мачехи, а уходящая зима могла только огрызаться утренними заморозками, кошка-Лара проснулась от громких резких звуков, похожих на выстрелы. Кошачий нос сообщил, что в воздухе отчетливо пахнет порохом (этот запах Ларе уже был известен – местные охотники ходили в лес с ружьями, чем-то похожими на мушкеты, как их изображали на старинных картинах и гравюрах, только стволы были тоньше и на них крепились блестящие длинные металлические штыки).

«Сегодня в село лучше не соваться», – лениво подумала черная кошка, выпрыгивая из дупла и направляясь к речке, чтобы половить лапой глупых подросших мальков, которых ей иногда удавалось поймать.

Никакого интереса к событиям, происходящим у людей, кошка не испытывала.

Кошачья сущность в новом теле Лары тихо и незаметно вступила в свои законные права, потеснив навязанную ей человеческую душу...

– -----------------------------------

Дамиан Сантеро вышагивал по черному мраморному полу роскошного дворца, который владыка демонов создал себе на необъятных просторах Темного Мира. Дамиан был в своем истинном облике: к иссиня-черным волосам и неземной красоте черт лица добавились витые черные рога, темная кожа, красные полные губы и чуть выглядывающие клыки, а также упругий длинный хвост с очаровательной пушистой кисточкой на конце. Когти на руках и ногах, в черных радужках глаз вспыхивают язычки пламени. В Темном Мире Дамиану не от кого было прятать свой облик, владыка бы только удивился, приди Сантеро под человеческой личиной. Владыку демонов звали также Темным Владыкой. Кто звал? Все демоны, да Высшие Силы всякие и их приспешники среди вечных созданий. Дамиан звал Темного отцом, так как это название отражало реальную действительность: Темный действительно был его биологическим отцом, а матерью была безвестная и давно почившая человечка с мира Саир, в который он и отправил свою Ларочку на перевоспитание. Ла-а-арочка, его ласковая кошечка, такая яркая, светленькая... была. Вку-у-усная, даже сейчас вкусная.

Мечты Дамиана о скором возвращении в его постель нежной и теперь уже покорной всем его темным желаниям Ларочки, прервал голос отца:

– Ты хорошо подумал, когда перемещал эту девчонку? Ты влил в нее слишком много своей силы, теперь ты связан с ней: ты можешь сейчас насытиться только ее энергией и так будет, пока она не умрет или пока ты не выпьешь ее до самого конца – только тогда ваша связь разорвется.

Дамиан беспечно пожал плечами:

– Не понимаю, о чем ты переживаешь. Лара отдает мне столько энергии, что дополнительная подпитка и не требуется. Я даже становлюсь гурманом: раньше я не замечал особого вкуса у уныния, но у Лары даже оно отдает медом.

– Да, сейчас ее душа тускнеет и ты сыт. Но если она воспрянет духом, вернется к жизни, к совершению Поступков?

– Брось, пап, – махнул рукой Дамиан, – какие Поступки может совершить кошка?

– В ее ситуации даже ежедневное повторение таблицы умножения сочтут за Поступок и проявление недюжинной силы воли, – проворчал Темный и нервно затарабанил пальцами по ручке глубокого кресла, в котором сидел. – Ты вспомни, как хорошо она держалась первое время – ты еле дышал после этой своей выходки, когда пришел ко мне. Зря ты связался с такой светлой девчонкой, очень зря.