Чтение онлайн

Узнала Лара и другие новости (это для нее – новости, а для жителей – давно известные факты, но она раньше не прислушивалась к рассказам людей). Страна, в которую судьба забросила Лару, называлась Королевство Картум и воевала эта страна с соседом на юге: Королевством Солликией. Война уже близилась к концу и солликийцы должны были вот-вот капитулировать, но местное население не верило в скорую победу, и была у них серьезнейшая причина для такого недоверия. Когда Лара услышала эту причину, она чуть не захлопала от радости в ладошки (были бы еще ладошки...). Оказывается, всем было известно (ну, это как всегда), что Слепая Ведунья (!!!) предсказывала, что попробуют солликийцы чужими руками убить бравого генерала, который добился победы в этой кровопролитной войне, и если им это удастся – потеряет Картум свою победу. Имя бравого генерала Слепая Ведунья не сообщала, но все были уверены, что речь в ее пророчестве шла именно о Леоне Ардамасе. Говорили селяне и о том, что лорд Ардамас – гений военной стратегии и тактики, что до начала войны этот высокородный лорд был негласно отлучен от королевского двора, но за время военных действий стал знаменитым военачальником, хоть многие высокородные до сих пор плетут против него интриги (это говорилось шепотом и Ларе оставалось только поражаться осведомленности деревенских жителей о делах королевского дворца; впрочем, Лара помнила еще о том, что в России тоже сарафанное радио работает на «ура» и частенько оказывается осведомленнее и честнее радио официального). То, что генерал впал в немилость, косвенно подтверждалось самим фактом его присутствия на линии фронта, в отдаленном селе. Кстати, пойманные бандиты были дезертирами из армии солликийцев.

«А я пузо на солнышке грела, пока тут людей убивали, да пока семилетние дети подвиги совершали! Тьфу, настоящей кошкой стала, аж противно думать, что это я. Не знаю, смогла бы чем помочь или нет, но просто не знать... не интересоваться... Хорошо, что теперь в себя пришла. И сведения об этой Слепой Ведунье очень обнадеживают, надо разыскать ее», – решила Лара.

Шепотком говорили селяне и о том, что генерал Ардамас ради спасения своей страны душу дьяволу продал, чтоб тот ему в войне победить помог, и Лара в очередной раз поразилась суеверности местных жителей, которые даже заслуги национального героя готовы списать не на его ум, храбрость и сообразительность, а на дьявольские происки.

Лара сидела у распахнутой двери дома, в котором разместили раненых солдат, прячась в зарослях дикого винограда, опутывающего крыльцо, и слушала, как генерал дает указания и распоряжения старосте относительно их лечения и ухода и дает тому деньги на содержание пострадавших в схватке с бандитами. Сам генерал собирался завтра покинуть село, а раненых оставить вплоть до выздоровления. Староста заверил, что за солдатами тут будет самый лучший присмотр и в обратный путь их с пустыми руками не отправят: едой и одеждой снабдят.

Генерал вышел на улицу, но рассмотреть его Лара толком не успела: юноша в военной форме подвел к нему гнедого коня и военачальник ускакал.

 «Да и зачем мне его рассматривать? Надо бы прознать, где Слепая Ведунья обитает», – подумала Лара.

Мимо прошли два заросших бородами солдата, шепотом что-то обсуждавшие. Их подозрительный вид и вороватые взгляды по сторонам пробудили в черной кошке адвокатско-юридические инстинкты. Ларе припомнилась ее студенческая практика в следственном комитете у Гаврилова Алексея Ивановича: она тогда многое повидала и многому научилась.

«Так, хватит себя жалеть, а то окончательно в животное безмозглое превращусь. Тряхну стариной: посмотрю, что эти элементы уголовного вида замышляют. И вообще, надо бы к какому дому прибиться – сколько можно на улице жить? Кошки – животные домашние. Решено – надо выбрать себе хозяина! Не все же тут такие суеверные как жители этого Богом забытого села. – Лара подавила чувство внутреннего протеста при мысли, что у нее будет «хозяин» и домыслила: – Кошки – животные весьма умные и свободолюбивые, так что посмотрим, кто кому еще хозяином или хозяйкой станет. У Карины дома хозяйкой однозначно ее кошечка была – спала на пуховой перине мягче, чем у самой Карины, и питалась исключительно дорогущими деликатесами вроде лосося и парной телятины. Это на себе моя подруга могла сэкономить, а кисуле – все самое лучшее».

Лара с независимым видом побежала за солдатами, прислушиваясь к их разговору: чуткие кошачьи ушки легко улавливали каждое, даже самым тихим голосом произнесенное, слово.

«Идеальная маскировка у меня, Маринову и Муравьеву такая и не снилась. Интересно, если я смогу вернуть свое прежнее тело и мир проживания (не если, а когда, Лариса Васильевна!!!), то способность обращаться кошкой у меня сохранится в виде бонуса? Недаром же столько историй про оборотней написано – вдруг, они так и появляются?» – Лара старательно взращивала в себе позитивный взгляд на ситуацию, опасаясь, что иначе снова провалится в пучину уныния.

Один из мужчин шептал другому:

– Первая красотка на селе была. И лицом пригожа и телом... – тут солдат выразительно обвел руками свой коренастый торс, показывая размеры достоинств обсуждаемой девицы, – а когда отряд бандитский занял это село, да временную стоянку здесь устроил, так и снасильничали девку всей оравой. Главарь первый на целую ночь к себе ее забрал, а утром и другим дал потешиться. Прочих девок родные в погребах далеких заранее попрятали, как только приближение банды заметили, а эта с бабкой своей на отшибе живет, опасность проглядела.

– Если генерал узнает, вздернет нас на первом же дереве, – шептал второй. – Да и девке уже досталось, говорят – совсем безумная стала, никого не узнает, все время в одну точку смотрит. И бабка от горя речи лишилась.

Парочка негодяев уже вышла на окраину села и приближалась к одинокому домику. Первый мужик опять зашептал настойчиво:

– Так нам то и на руку, что рассказать о нашем визите никому. А девка все равно уже умом тронулась, какая ей теперь разница, сколько мужиков с нее пробу снять успели: десять или одиннадцать? Никто и не узнает, что мы на огонек к ней заходили. Бабке монет дадим, чтоб не вякала, если даже голос вернется. Красивая девка, а у меня месяц бабы не было! И неизвестно еще, когда будет – наш главнокомандующий шибко благородный, трогать никого не разрешает. Почему нашим врагам все можно – а нам ничего нельзя?

От услышанного у Ларисы шерсть встала дыбом, а из пасти вырвалось грозное рычание:

«Гады! Мерзость какая! Освободители, называется! Сдохну, но вам «малину» попорчу!»

И кошка решительно прыгнула за порог, когда солдаты распахнули входную дверь. На нее лишь случайный взгляд бросили.

Домик был маленький: всего одна комната, разделенная на две части: спальную половину и кухоньку. Пахло травами и дымом очага. В постели лежала пожилая женщина, а за столиком сидела молоденькая рыжеволосая девушка, смотревшая в окно отсутствующим пустым взглядом. У Лары дрожь по хвосту пробежала от этого «стеклянного» взгляда: она уже видела один раз такой же у подростка, как раз перед тем, как он с крыши девятиэтажного дома на асфальт сиганул.

Старуха на кровати приподнялась и промычала что-то.

– Лежи тихо, – рыкнул один из солдат и задернул занавеси, закрывавшие постель женщины.

Второй закрыл дверь на засов и двинулся к девушке:

– Красавица, приголубь одинокого мужчину, – прохрипел он, протягивая руки к безучастной девушке. Та и не шелохнулась.

«Что делать? Думай, Лара, думай! Голова хоть и кошачья, но мозги-то человеческие остались! Надо поднять шум, чтоб соседи услышали: девушка и бабка кричать не могут. Мое мяуканье из-за закрытых дверей никто не услышит, а если и услышит – никак не отреагирует. Выводы?»

Лара припомнила расположение дома относительно деревни и помчалась на чердак. Никто и внимания не обратил на прошмыгнувшую по лесенке кошку. Животное – оно и есть животное, бродит, где хочет, чего с него взять? Тусклое, треснутое, маленькое чердачное оконце со звоном вылетело от удара старой медной лампы, которую метко запустила кошачья лапа. Вслед за стеклянными осколками вниз с грохотом посыпались старые глиняные горшки и тарелки, звучно расшибаясь о твердую землю и оглашая окрестности треском, будто из ружья палят. Вывалившийся с чердака большой железный ковш попал на камень и гулкий звук с рокотом долетел до села.