Чтение онлайн

– Порой я не знаю, – вырвалось у Даши, захлёбывающейся в наступающих всхлипываниях, – не знаю, на чьей я стороне… Я…

– Я тоже, – тихо ответил князь. – Иногда невозможно отличить добро от зла. Но сегодня, Трубецкая, вы спасли город. И десять миллионов жизней. Ценой трёх.

– Может быть, эти три были ценнее миллионов…

– Об этом не нам судить.

Он подхватил её на руки, и Даша безвольно обняла его шею, уткнулась в неё носом, содрогаясь от слёз. Шаховской молча вышел, захлопнул дверь. Нажал на звонок.

– Филарет. Ко мне. Знаю. Всё равно.

Хромая, поднялся на поляну перед башней, туда, где до сих пор лежали убитые оборотни. Остановился, запрокинул лицо в небо, вгляделся в зияющую огненную дыру: твари прорывались.

– У вас есть успокоительное? Филарет отвезёт вас домой. Мы справимся. Мальки ошиблись: Опричнина будет работать, даже если меня с ними не будет. И всё равно, мне лучше быть там.

– Я хочу к Лёше… я… можно я возьму немного сыворотки?

– Нельзя. Трубецкая… Если бы я Баеву не вколол её сразу, прямо там, на Карьере, он бы до реанимации не дожил. Вторую дозу нельзя.

– Вторую…

Она задохнулась от гнева, отстранилась. Вырвалась из его рук.

– Вы сволочь, Шаховской! Вы…

– Чудовище? – предположил он, распахивая крылья. – Честно: просто забыл. Спутанное сознание. Прощайте, Трубецкая.

Садящееся солнце облило его высокую фигуру алым светом. Чёрные глаза вспыхивали золотом. Даша замерла и невольно потянулась за ним. От век вниз её по щекам пролегли две грязные полосы, и сейчас, взъерошенная, потная, она совсем не была красива и знала об этом. Гал прищурился, в глазах его вспыхнуло что-то тягучее, заволакивающее, словно омут.

– Я вам нравлюсь, – внезапно хрипло произнёс он, делая шаг к ней.

– Да, – Даша укусила себя за губу и быстро протянула руку в товарищеском жесте. – Мы можем быть друзьями, князь.

Вскинула голову, сжав губы.

– Увольте, – Шаховской отступил. – Я не дружу с женщинами. Тем более с теми, кто мне нравится.

Отвернулся, разбежался и взлетел, поймал воздушный поток, устремился вверх, туда, где метались трассера, где воздушные корабли атаковали прорвавшихся насекомых. Аэрокар, висевший над кроной ближайшего дерева, устремился навстречу хозяину. Город горел. На крыши старинных домов падали сбитые жуки, и сбитые жуками ракеты, проламывая кровлю. Визжали сигналки: полиция, жандармы, пожарные – их машины бороздили «низкое» небо.

Даша опустилась, не глядя, на землю, почувствовала, как слякоть проникает через штаны. Закрыла глаза.

– Я всего лишь жандарм, – прошептала, и губы её задрожали.

– Это неправильный ответ, Дарья Романовна.

Трубецкая дико оглянулась. Но нет – показалось. Влада позади не было. И в то же время – он был. И будет. Всегда.

– Что же ты наделал, малёк… что же ты…

– Дарья Романовна? – прямо из приземляющейся огненно-рыжей «поморочки» слева от Трубецкой выпрыгнул опричник, с ног до головы одетый в чёрное. На груди топорщился бронежилет. – Тут приказик поступил… Вас на Боровую или сюда, поближе? Но лучше бы в бункер, ответственно заявляю.

– Сюда, поближе, – прошептала Даша.

Филарет подхватил её на руки. Забросил в дверь двухместного аэрокара, запрыгнул за штурвал. Рванул.

– Как скажете. Хоть к товарищу Свину.

И заржал. Видимо, шутка показалась ему удачной. Его правая бровь была рассечена, и с ней сочилась тёмная кровь, а нос был заклеен пожелтевшим пластырем.

– Свинельду? – угрюмо переспросила Даша.

– Ага… Кабаноголовый он. Монстрюк, не оборотень. Мы между собой его только Свином и зовём. На всю голову отмороженный. Но профи, факт. Обычно у Свина все на первом же допросе колются. А вы молодец. Респект. Конфетку хотите?

Лёха проснулся от аппетитного запаха. На минуту ему показалось, что он снова у мамы, ему лет шесть и мир полон приключений и красок.

– Дашка, – прошептал Баев, потёрся небритой щекой о подушку, приподнялся на локте, поставил волосатые ноги на коврик и зевнул.

А потом спустился на кухню, прислонился к дверному косяку и стал наблюдать, как его женщина в зелёном шёлковом халатике с аистами жарит гренки. И улыбаться, как дурной. Почувствовав этот взгляд, Даша обернулась. Лопатка выпала из её рук. Женщина быстро наклонилась, подобрала её и замерла, глядя на вошедшего как-то напугано.

– Ты чего? – удивился Лёша.

Подошёл, обнял, прижал к себе.

– Ничего. Я… Ты будешь гренки? Они с молоком и…

Она недоговорила: он поцеловал её жадно и нежно. Взъерошил мягкие волосы.

– Даш, ты чего нервная такая? – попытался заглянуть в её глаза, но она уткнулась в его шею. – Эй, всё позади. Я дома, я жив. И даже на удивление здоров. Микрохирургия в наше время – настоящее чудо. Да-ах? Дашенция?

Он всё же взял её лицо в ладони и, посмеиваясь, попытался заглянуть в её глаза. Даша отворачивалась.

– Ты злишься? – догадался Баев.

Её лицо стало несчастным. Даша потянулась и принялась быстро-быстро целовать его щёки, глаза, губы.

– Боги… Даш…

Капитан растерялся. Никогда прежде она не была такой. Сломленной. Он снова прижал её к себе, чувствуя, как бешено колотится её сердце.

– У тебя гренки горят, – шепнул на ухо.

Даша вздрогнула всем телом, словно подстреленная птичка, вырвалась, перевернула. Обожглась маслом. На глазах её выступили слёзы, и совершенно потрясённому Баеву ничего не оставалось делать, как забрать из её рук сковородку, отставить в сторону – на всякий случай, а женщину прижать к себе и, баюкая, попытаться утешить бурные всхлипывания.

«Ни хрена себе», – ошарашенно подумал он.

В участок они поехали вместе, и Дашину «тайгу» на этот раз вёл Лёша. Капитан, уже гладковыбритый, при мундире, хмурился и косился на спутницу.

– Даш, у нас всё хорошо? – спросил, когда они вошли в густую пробку на Васильевском.

Пожарных каров уже не было: за три дня всё потушили. А вот скорые ещё появлялись, и виднелось много бригад добровольцев: разбирали завалы, наспех заливали пластикобетоном повреждённые стены и кровли.

– Да. Я люблю тебя.

Он покосился на неё.

– И я тебя. Дарён, я начинаю волноваться. Ты, случаем, не беременна?

– Баев! – она гневно обернулась, сдвинув брови. – Какого чёрта? Всё! Хорошо!

– Ну и хорошо.

Он замолчал, глядя на дорогу. Почти из-под капота выскочил аэросамокат и умчался куда-то к крышам. Лёша выматерился, но как-то без энтузиазма. Даша положила ладонь на его колено.

– Лёш… Я просто волновалась. Ты чуть не умер. Ты…

– Как будто в первый раз.

Она судорожно вздохнула, откинулась на спинку кресла.