Чтение онлайн

Даша вспомнила, что в левом хранились часы, и открыла правый. Достала бутылку, наполненную наполовину, и рюмку. Налила. Впихнула в его слабые пальцы. Передумала. Поднесла к горлу. И осознала всё.

– Вы были ранены накануне, верно? Вы были под сывороткой? Сексуальный голод, спутанность сознания?

Шаховской принялся жадно пить. Не ответил, но это и не было нужно: слишком всё сейчас стало ясно. Даша снова вспомнила ту ночь, то, как развалился Шаховской на диване. То, что князь был не одет… Ни разу потом он такого себе не позволил. И то, как отвечал на вопросы. Оборотень был не под наркотой, он был под действием сыворотки.

– А это – не коньяк? Это лекарство?

– Верно, – устало вымолвил князь, отвёл от губ пустой бокал. Снова закрыл глаза, дыхание его было рваным.

– Я сбежала из госпиталя потому, Галактион Родионович, что боялась: вы меня уволите. За то, что я едва вас не вызвала на дуэль. За то, что оскорбила на допросе и… Как вы поняли, что я – не террорист? Всё выглядело вполне убедительно.

– Ваш отказ сотрудничать. Революционер бы воспользовался, вероятно. Ведь можно было играть на две стороны. Я стал сомневаться. А потом Баев ответил, почему вы были в «Светоче» раньше завершения смены. Выхин передал вам планшет?

– Что?

– Я видел, что Баев сунул ему планшет. Выхин отдал его вам?

Даша сглотнула. Замерла, осознавая. Вскочила и заорала. Схватила стол и швырнула его об стену. Князь внимательно наблюдал за девушкой. Усмехнулся.

– Товарища выручай, говорите? – спросил хрипло и тяжело поднялся. Пошатнулся.

– Он был с Выхиным! Сегодня Толстой был с Выхиным! – Даша задыхалась от злобы. – Откуда они могли знать, что Сима выбросится из окна?

– Не могли. Значит?

– Выхин уехал за пятнадцать минут до вызова. Но уже после того, как Сима выкинулась из окна. Ему позвонили, значит… Был наблюдатель. Зачем, зачем им было нужно, чтобы я поехала сюда?!

– Ширма. Толстому нужно было увидеть мою квартиру. А, может, нужно было убедиться, что Сима мертва.

– А бросив кубик рядом со мной…

– Мы оба с вами повелись, как последние недоучки, Трубецкая. Сейчас мне нужна ваша помощь. Я не в состоянии вести кар. И не в состоянии летать сам. Нам нужен кубик. Выключите эмоции. Они лишние.

Даша помогла князю дойти до паркинга. Шаховской волочил левую ногу и взмахивал одним крылом. Жар и озноб его могучего тела ощущался даже сквозь «кольчугу» – тончайший из возможных бронежилет, по сути серебристую рубаху. Их уже ждала «поморочка» – боевой аэрокар, узкий, больше похожий на истребитель, чем на кар. «Увидев» хозяина, машина коротко свистнула и раскрыла двери. С горем пополам Даша помогла мужчине забраться на сидение рядом со штурманским.

– Вы не пристёгиваетесь, потому что сокол? В любой момент могут понадобиться крылья?

Не то, чтобы она ждала ответ…

– Да, – выдохнул Гал.

По его лицу градом катился пот.

– Как-то не очень быстро действует сыворотка, – хмуро заметила Трубецкая и запрыгнула на место штурмана.

– Действует. Но второй укол за день… Исцеляя рану, она отравляет организм. Справа рычаг. На себя. Вверх.

– И куда вас ранил капитан Баев? – полюбопытствовала девушка, вытягивая рычаг с прозрачным пластиковым шариком на конце.

Двери «поморочки» задраились, а панорамные окна – распахнулись. Аэрокар взмыл и уверенно вылетел из скалы.

– Бедренная артерия. Думаю, нам в ангар Паши…

– Две минуты, – заметила Даша, разворачивая машину и выжимая скорость на максимум. – Две минуты кровотечения и летальный исход. А вы ещё и Баева опросить успели.

– Жгут. Укол. Успел. Выхина – не успел: отключился. Жаль.

– Артём Тимофеевич отпросился сгонять за каперсами, которые обожает. Нарушение устава. Я не могла вам сдать товарища: честь отдела. Своих не сдают. А знаете… Влад должен был понять, зачем я вернулась. А, значит, предполагает, что вы живы. Они не в ангаре.

Князь покосился на спутницу. Кар летел над самым Финским заливом, и расшалившиеся стальные волны то и дело плескали в лобовое стекло. Даша инстинктивно держалась дальше от ломающегося купола.

– Знаю. Филарет спросил, – устало выдохнул Шаховской. – Возьмите чуть выше, встречная волна уменьшит скорость. И где, если не в ангаре?

– С ними Паша. Паша знает много. И о сыворотке. Думаю, знает или догадывается, где лаборатория сыворотки или хранилище. Должен же где-то храниться экстренный запас, верно? Вряд ли существует несколько мест для столь секретной лаборатории…

– Хранилище охраняется.

– Но сейчас вся Опричнина в небесах, разве нет? А, значит, вряд ли охраняется должным образом. И к тому же: Карачун. Вы сами сказали, что это те дни, когда Опричнина максимально слаба…

Шах прикрыл глаза на миг. На щеках его выступили желваки.

– Водонапорная башня в парке леших.

Даша развернула кар и погнала к Большой Невке. Лесной институт.

– Что за фотографии были на «Алатыри»? – сухо уточнила Даша.

– Я не знаю.

Трубецкая изумлённо обернулась.

– В смысле?

– Электронный носитель был повреждён.

– То есть, до прыжка Симы вы не удосужились его посмотреть? Было так плохо? Телесно или душевно? А что должно было там быть?

– Естественно, я нанял агента проследить за Птицыной.

– Естественно? Вы всегда следите за девушками, которым симпатизируете?

Он странно посмотрел на неё.

– Прежде чем лечь с женщиной в постель, я должен знать о ней всё.

Даша хмыкнула:

– Но с Симой постель оказалась в приоритете?

– Я не был готов к инициативе с её стороны.

– Но, конечно, не смогли отказать симпатичной барышне в её желании согреть вам постель? – ехидно поинтересовалась Трубецкая.

Шаховской скрипнул зубами. На миг лицо его окаменело. Но затем снова расслабилось.

– Если вас так интересует моя постель, то да. Не мог. Во-вторых, действие сыворотки. Вы и сами его проверяли, не так ли?

– А во-первых?

– Тоненькая, хрупкая, очень симпатичная барышня, героически прущая против рожна, против общества и его устоев – мой любимый типаж, Трубецкая. Но лучше вам прекратить провокационные вопросы, я ведь и сейчас под действием сыворотки.

– Ну хорошо, вы её трахнули, – нарочито грубо заметила Даша, – почему не посмотрели фотографии, пока барышня спала? Получив анализ крови…

Шаховской не ответил. Трубецкая подняла аэрокар над рекой и погнала над Невкой.

– Я всегда даю девушкам шанс признаться. По крайней мере тем, которые мне нравятся, – внезапно ответил оборотень.

Даша хмыкнула. Снова покосилась на него.

– Ну надо ж, чувствительный какой! А юношам нет?

– А юношам нет.

– Несправедливо.