Чтение онлайн

– Несправедливо, – согласился Шаховской, пожав плечами. – Я тиран и сексист. И наполовину животное. И в целом женщин люблю больше, чем мужчин. Что вас интересует ещё из моей личной жизни?

Прозвучало, словно намёк. Даша вдруг почувствовала, что её щёки загорелись. Смутилась словно девчонка и, закусив губу, сосредоточилась на дороге.

– Почему не доспросили агента?

– Не успел до атаки тварей. А после он был уже мёртв.

На Чёрной речке Даша повернула налево и устремилась к Сампсониевскому.

– На снимках с Серафимой был Влад, – уверенно заявила она. – У него фотографическая память. Он помнил серийный номер, который увидел мельком и однажды. Думаю, он смог до нашей с ним встречи его пробить, и, узнав, что аппарат принадлежит детективному агентству – или кому там? – одним словом, понял, что на него охотятся. Как вы узнали меня в театре?

Галактион Родионович ответил не сразу.

– Глаза. Цвет необычный.

Прямо рядом с ними упало что-то красное, огненное. Взрывной волной кар отбросило назад. Даша выругалась.

– Похоже, не справляются ваши орлы? – обернулась к спутнику.

Тот выглядел бледно, но пот уже перестал блестеть на коже. Золотые очи обернулись к Трубецкой. Князь криво улыбнулся:

– И не справятся, если не отключить манок. Тварей слишком много, они прут на зов. У «товарищей» было две «утки»: Сима и Вероника. Обе отказались искать в Карачун мужа или покровителя. Обе пошли учиться на высшее. Милые, красивые, нежные девочки, прущие под бульдозер жизни. И у меня лишь один вопрос: откуда «товарищам» известен мой типаж?

– Рыли под вас, – кивнула Даша. – Вряд ли Сима понимала, что ей манипулируют. Мне кажется, она действительно была в вас влюблена.

Губы Шаховского дёрнулись. Кар ушёл от очередной сгоревшей ракеты и даже почти смог уклониться от волны. Впереди полыхал какой-то дом.

– Могли ваш типаж узнать от Льва Николаевича Толстого, губернатора Владивостока и дядюшки Влада, – предположила Трубецкая, выставляя автопилот.

Сампсониевский проспект горел, и по нему растекался ядовитый смог, в чаду которого Даша не смогла бы увидеть дороги.

– Лев Николаевич Толстой не родственник графам из Петербурга, – Шах закрыл глаза и расслабился. – Его прадед из крепостных. Фамилию получил в честь хозяина. Подобное было распространённым явлением. Да вы и сами знаете это, Трубецкая. Дворянство получил в Русско-Турецкую, посмертно. Сын отучился на военного. Герой Русско-Японской, отличился в Первой Мировой. Во Второй Мировой эти Толстые проявили себя на востоке. У Льва Николаевича нет племянника Влада.

Даша скрипнула зубами.

– Что мог узнать о вас Баев, что побудило его вызвать вас на дуэль?

– Мы прибыли.

«Поморочка» зависла над голыми ветвями парка. Даша зафиксировала кар в воздухе и обернулась к спутнику.

– Шагу не сделаю, пока не ответите.

Шаховской прищурился.

– Извольте. Тиран, душегуб, иркутский вешатель. Город пал в результате сговора, важную роль в котором принимал генерал Дмитрий Ерофеевич Хованский, дядя государя. Его я допрашивал и расстрелял лично. Ещё вопросы?

– Но зачем дяде императора…

– Без злого умысла. Пожалел друга сына. Пожурил, отпустил и не сдал мальчишку в Опричнину. Неважно. Погибли миллионы людей, Трубецкая. И погибнут снова, пока вы удовлетворяете своё любопытство. Время.

Девушка нажала на спуск, и вдруг звякнуло сообщение. Она быстро глянула на экран и похолодела: из госпиталя.

– Последний вопрос, – Даша облизнула губы, подняла голову и уставилась на князя потемневшими от гнева глазами. – Лёша. Зачем вы с ним стрелялись? Я знаю, что вызывал он. Не говорите мне, что не могли ничего сделать с дуэлью. И про честь – не надо. Зачем вам было нужно убить Баева?

Шаховской размышлял почти минуту. Пожал плечами, усмехнулся и посмотрел на неё, полуприкрыв глаза.

– Вы мне нравитесь, Трубецкая. Как женщина, не как жандарм. Вы, люди, давно перестали убивать ради обладания женщиной. Мы – нет. Поединки вполне законны для оборотней, а в утро Карачуна на Елагином остаётся немало тел. Да победит сильнейший. И ещё я никак не мог понять, почему вы так цепляетесь за это ничтожество.

Даша вздрогнула всем телом, краска бросилась ей в лицо.

– Баев не ничтожество! – крикнула зло. Рука стиснула пистолет.

– Я понял. Сегодня.

***

Небольшая четырёхгранная со скошенными углами башня охранялась. Но Влад оказался прав: почти все оборотни взмыли в небо. Вероника выбежала на поляну перед башней, растрёпанная, в испачканном порванном платье:

– Пожалуйста! Пожалуйста!

– Стоять! Руки…

Она размазывала слёзы по лицу, не замечая, что растирает следы гари.

– Моя мама! Она… они… помогите! Умоляю! Она там, в завалах…

– Стоять! Ни с места!

На неё нацелились пистолеты, и девушка остановилась, закрыла лицо ладонями и, раскачиваясь из стороны в сторону, завопила:

– Они убили их! Дом горит… они…

Упала на колени, ломая руки, царапая лицо.

– Объект охраняется, – прорычал перволеток, но старший опустил дуло, отвёл руку товарища:

– Перестань. Елисаветинка, разве не видишь? Да… Милая, мы не можем тебе помочь. Подожди, когда закончится атака. Мы вызовем скорую и полицию, но покинуть объект…

Он не договорил: Влад метким выстрелом из-за дерева убил молодого, а старшему Паша в прыжке сломал хребет. Вероника поднялась, отряхнула длинную юбку.

– Идём.

И они бросились внутрь. Паша рукояткой АПС сбил замок. Зазвенела сигнализация, но… кого это сейчас волновало?

– Вниз, – выдохнул монстрюк.

Под лестницей башни оказалась бронированная дверь. Паша ударил её плечом, охнул.

– Дьявол!

– Этого надо было ожидать, – процедила Вероника. – Мы можем потратить часть заряда на дверь…

Влад возразил:

– В рюкзаке – всё, что у нас есть. Может не хватить.

– Ну тогда отстрели замок.

– Рикошет. Вас в Елисаветинке учили, что это такое? Да и не отстрелить внутренний...

Девушка презрительно фыркнула:

– Ох ты боже ж мой! Всё у вас проблемы. Паша, сходи, откуси кому-то из трупов палец. Ну или что там у нас нужно. Сетчатка глаза? Вы поймите, у них у всех есть доступ! У всех.