Чтение онлайн

— А-а-а, — протянул я. — Да ты, видать, не медведь, а медведица.

Зверь опять зарычал. Он продолжал стоять на месте, не двигаясь ни вперед, ни назад. Медвежонок принялся спускаться по стволу, мелко-мелко перебирая лапками, повернув голову в нашу сторону, и глядя на нас любопытными глазами. Мол, что за диковинные звери появились в этих местах? Медведица снова зарычала. Медвежонок ускорил спуск. Когда он, наконец, оказался на земле, мамаша шлепнула его слегка лапой по загривку, бросила на нас настороженный взгляд, и быстро скрылась со своим детенышем в лесной чащобе.

У нас отлегло от сердца. Облегчено вздохнув, мы в бессилии опустились на землю.

— Да она и не собиралась на нас нападать, — произнесла Юля. — Она просто детеныша своего защищала.

Я согласно кивнул головой.

Немного передохнув, Патрушева поднялась на ноги, вознамериваясь идти дальше, но я ее остановил:

— Погоди.

Меня беспокоило то, что мы уже слишком долго не сверялись с ориентиром. Мы тупо продвигались в ранее указанную Поповым сторону, а это было чревато. Нет, за прямотой нашего пути мы, конечно, следили. Но, преодолевая встречавшиеся препятствия, огибая деревья, продираясь сквозь заросли, мы вполне могли случайно, даже незаметно для самих себя, отклониться от выбранного курса, поэтому он нуждался в проверке. Определить правильность нашего пути можно было только визуально, и из нас двоих сделать это мог только я.

Я подошел к старой толстой высокой сосне, той самой, с которой спускался медвежонок, внимательно оглядел ее, обошел кругом, затем скинул с себя куртку, и принялся карабкаться по стволу.

— Что ты делаешь? — спросила Юля.

— Хочу посмотреть, что впереди, и насколько мы уже продвинулись, — объяснил я.

— Дима, не надо, — заволновалась Патрушева. — Ты разобьешься.

— Не разобьюсь. Все будет нормально, — упрямо ответил я, хотя, признаться, не был в этом уверен до конца.

Я явственно ощущал свою неподготовленность к подобным восхождениям. Слишком уж давно я не лазил по деревьям. Меня постоянно одолевали сомнения, туда ли я положил руку, правильно ли оперся ногой. Порой, я откровенно не знал, что делать дальше. Но лезть было надо. Взвалить эту миссию было больше не на кого. Не желая ударить перед своей спутницей в грязь лицом, я изо всех сил старался, чтобы мои движения выглядели спокойными, ловкими и уверенными. Но, судя по ее периодическим восклицаниям, получалось это малоубедительно.

— Осторожнее! Осторожнее!

Подниматься было настолько нелегко, что несколько раз я был на грани того, чтобы плюнуть на свое намерение и спуститься обратно вниз. Но мое самолюбие, мое тщеславие не давали мне перейти эту грань. Крепко стиснув зубы, стараясь не смотреть на землю, я продолжал медленно, но верно взбираться к вершине. Вот я уже поравнялся с макушками менее высоких деревьев. Вот моему взору предстал их неровный зеленый ковер. Опустив глаза, я почувствовал, как у меня начинает кружиться голова, и я еще крепче уцепился за ветки. Но то, что я увидел впереди, тут же придало мне дополнительные силы. У меня от радости перехватило дыхание. Вдали отчетливо различались дома, дороги, столбы линий электропередачи. Это означало, что мы на правильном пути, и что конец наших мучений уже близок. Кроме этого, я заметил невдалеке шедшую поперек просеку, в которой от чего-то отражалось солнце.

"Река!", — догадался я.

Охваченный воодушевлением, я принялся быстро спускаться, чтобы поскорее порадовать Юлю этим известием.

Спешка всегда вредит осторожности. Это давно замечено. Мой случай оказался не исключением. Нетвердо упертая нога соскользнула со ствола, и я полетел вниз. Падая, я инстинктивно растопырил руки, пытаясь за что-то ухватиться, и наткнулся на толстую ветку. Раздался зловещий хруст, и правый локоть пронзила острая, резкая боль. Сосновые иголки больно расцарапали мне кожу. Земля становилась все ближе. Вот она уже совсем рядом. Я зажмурился. В пятки сильно ударило. Не устояв на ногах, я повалился набок.

— Дима! — раздался испуганный возглас Патрушевой. Она стремительно подбежала ко мне.

— Димочка, ты сильно ушибся?

— Все нормально, — прохрипел я, хотя это было, конечно, неправдой.

— Я же говорила тебе, не лезь! Я же говорила, что это опасно! Почему ты меня не послушал?

Она прижала меня к себе. Я не сопротивлялся.

— Если бы я тебя послушал, мы бы не узнали, что впереди — река, и что поселок, в который мы направляемся, уже совсем рядом, — через силу, сквозь зубы процедил я, ибо боль в руке становилась невыносимой.

Но Юля пропустила эти слова мимо ушей. Она с беспокойством посмотрела на меня, и, поняв, что мое "все нормально" не более как вранье, спросила:

— Где болит?

Отпираться было бессмысленно, и я указал глазами на правый локоть.

— А ну-ка, согни руку.

Я попробовал это сделать, но тут же охнул от нового приступа боли.

— Ну вот, а говоришь, что все хорошо. Зачем ты меня обманываешь? — укоризненно проговорила моя спутница, и осторожно дотронулась до ушибленного места. Я резко отдернулся.

— Больно!

— Перелом, — уверенно заключила Патрушева. — Тебя нужно срочно перевязать.

Она бросилась к своему рюкзаку и достала оттуда бинт.

— Ты не волнуйся, я умею. Нас учили это делать на курсах оказания первой медицинской помощи. Я наложу тебе шину и обмотаю бинтом.

— Шину? — недоуменно переспросил я, ибо у меня тут же возникли ассоциации с автомобилем. — Но где ты ее здесь возьмешь?

Юля удивленно посмотрела на меня и улыбнулась, поняв ход моих мыслей.

— Да нет, — сказала она. — Я имею в виду медицинскую шину, которую всегда накладывают при переломах для фиксации. Сделать ее нетрудно. Здесь просто нужна ветка с крепким приростком.

Она взяла топор, приблизилась к злополучной сосне, и стала рубить одну из нижних ветвей, в шутку приговаривая:

— Вот тебе! Вот тебе за Лю Ку Тана.

При каждом ее взмахе я вздрагивал. Было очевидно, что Юля этот инструмент держала в руках впервые. Ее движения были неуверенны и неуклюжи.

— Осторожно! Осторожно! — молил я, опасаясь, что моя спутница ненароком промахнется. Но Патрушева с задачей справилась. Ветка в конце-концов рухнула на землю. Обрубив на ней все лишнее, Юля приложила ее к моей согнутой руке, тщательно обмотала бинтом, затем смастерила фиксирующую повязку, накинула ее мне на шею, и помогла просунуть сквозь нее руку.

— Я, прямо, как раненый боец, — мрачно пошутил я. — И сколько мне так придется ходить?

— Пока не доберемся до больницы, — ответила Патрушева. — Там тебе сделают рентген, и, если перелом подтвердится, наложат гипс.

— А в гипсе сколько?

— Точно не помню, но, по-моему, месяц или два.

Я огорченно крякнул, досадуя от свалившейся на меня напасти. Юля помогла мне накинуть на себя куртку, и мы отправились дальше.

Патрушева по дороге несколько раз настойчиво пыталась отобрать у меня рюкзак, который я нес в здоровой руке, но я не позволил ей этого сделать, полагая, что тащить такой внушительный груз для хрупкой молодой девушки будет уже слишком.