Чтение онлайн

Пёс сразу же схватил его за руку, а Самэль, сам того не понимая, зашипел и взревел уже как разъярённый зверь! Вурса с лёгкостью перекусила собаку напополам. Словно вяленое мясо, что берут охотники в дорогу. Орк замахнулся здоровым тесаком, но вурса схватила его руку у запястья и перекинула врага через себя, не то ломая руку, не то отрывая. Сразу все, кто остались в лагере, поспешили на шум борьбы. Трое вскочили из-за костра, двое бросили вертел, заверещал последний караульный и ещё трое выбежали из дома.

Людоед, что был ближе всех к клеткам с псами, открыл их. Три собаки рванули перед хозяевами.

Второго орка вурса ударила когтями и застряла ими в теле. Каннибал не получил тяжёлых ран и всё ещё мог сражаться; он уже занёс топор для удара, как в руку, держащую его, попала стрела. Орк заорал, а Самэль смог выдернуть когти, после чего вторым ударом, но уже одним когтем попал в щель меж доспехов и вскрыл врагу глотку. Второго у костра, ненароком снявшего до прихода мстителей шлем, зверь убил, откусив полголовы. Оттолкнувшись от мёртвого тела, вурса прыгнула в сторону выбежавших из дома. На них не было ни одной части от доспеха — только тряпичные накидки и штаны. В первого, в которого влетел Самэль, он выпустил все когти. Орк получил тяжёлые раны, а вот двое других попали по телу, ранив зверя в заднюю лапу и живот. Аттр резко сместился вправо и исчез во тьме, не освещённой факелами. И только псы побежали вслед — орки не успели их остановить. Немного погодя из темноты послышались звериный рёв и жалобное скуление.

Людоеды забежали в дом; их осталось восемь при том, что двое были сильно ранены. Раны от когтей такого крупного зверя точно не дадут орку выжить. Одного затащили вовнутрь и помогли забраться другому с изломанной конечностью.

Вокруг лагеря, абсолютно неслышно ступая, ходила тёмная, как истинная тьма, вурса. Шерсть не отражала свет луны, белые глаза хищно переливались бледно-бирюзовым цветом. Самэль уже чувствовал, что может немного управлять своей истинной формой, только опыта в обращении было маловато. Он всю жизнь знал, как быть человеком. А как ходить, прыгать, рвать и беспощадно убивать — он ещё не совсем понимал.

Орки на всякий случай подготовились к встрече. Они заколотили все окна и укрепили стены. Обычная дверь оказалась слишком мала для зверя — сверху и сбоку, как они рассчитывали, тварь не подойдёт. Также были заточены деревянные колья, их взяли те, кто стоял у прохода.

Зверь бродил вокруг дома, туша факелы и костры, и на улице стало совсем темно и тихо.

Охотники ужаснулись от увиденного; они запомнили то рычание, и вот оно снова раздалось здесь! А обладатель этого рыка привёл за собой их отряд. Рамол стрелял, но если и попадал, то натяжения охотничьего лука не хватало для пробивания доспеха или нанесения сильных повреждений. Тир забрался по дереву даже выше остальных и, не успев оставить зверька, принялся следить за происходящим. Сам же ар'юн относился к Самэлю, как к старшему брату, пусть он был и не человек, а аттр. Ар'юн чувствовал, что они чем-то схожи, и поэтому уважал его.

Самэль не понимал, как ему уничтожить орков, не попав на осиновый кол. Раны у вурсы закрываются существенно быстрее, чем у человека. Но раньше были лишь удары наотмашь: сильно — не сильно, главное — попасть. Самэль притаился, стал думать и выжидать. Вдруг он услышал, как Рамол тихо, насколько это возможно, приближается к дому. Самэля он не видел, как и остальные. Только он, конечно, не к другу приближался.

Рамол, подходя к двери, взял не полностью затушенный факел и осторожно отошёл назад. Тут и Тир спустился, поняв задумку друга. Начал собирать и складывать хворост с сухими листьями у двухэтажного здания. Вместе они начали поджигать левую стену дома. Дождя не было всё то время, что друзья провели в лесу, и огню не составило труда начать быстро поедать стену из древесины.

Через двадцать минут орки поняли, с чем столкнулись. Недалеко от повозок стоял колодец. Ещё с десяток вёдер воды имелось в бочке, возле стола в самом доме. Вот только окна были забиты наглухо и для тушения им предстояло открыть хотя бы верхние! Но только они помнили, что эта тварь отлично передвигается по стенам. К тому времени, как людоеды сняли часть прибитых досок и отодвинули мебель от одного окна, один израненный орк умер от потери крови и повреждений. Второй попросил отрубить ту руку, что порвал зверь, после чего его перевязали и оставили сидеть на полу. Никто не хотел приближаться к окну, дабы залить пожар водой из ведра, но одного из молодых всё же удалось заставить. Конечно, это было ожидаемо: как только людоед выглянул посмотреть, где огонь и куда лить воду, его пронзили две стрелы. Одну выпустил Рамол, другую же послал осмелевший Фаус. Тело осталось лежать, свесившись из окна наружу, не давая вновь заколотить дыру, не убрав препятствия.

Орки не могли понять, кто их убивает в тандеме с тварью. Тем временем огонь разрастался и уже начал лезть выше по стене, едва не касаясь свисающей руки убитого стрелами. Каннибалы не понимали, что им делать! Огонь не затушить, зверя не убить. Оказалось, что он умён и не лезет на рожон. Три орка решили просто выливать воду на окна изнутри: древесина промокнет и замедлит, а то и потушит пожар. И это начало срабатывать. Орки сливали её со второго этажа, и вода, стекая по доскам, стала тушить сам костёр и некоторые участки стены. Наконец огонь погас, вот только Рамол, Тир и Фаус взяли горящие палки и стали поджигать уже другую стену. Этот зародыш пожара орки заливали уже не водой, а всеми доступными жидкостями из погреба — от рассола и до компотов. Орки, конечно, были любителями человечины, но и такая пища им нравилась. Огурцы и помидоры хорошо подходили в качестве закуски. Единственным, кто отлично разбирался в этом, был лидер. Но теперь им грозила смерть, и соленья помогали спастись.

Наконец орки открыли большую бочку с огурцами и щедро залили изнутри весь дом.

У Рамола появилась новая мысль, и он, обговорив её с Тиром и Фаусом, стал воплощать свой замысел.

План был прост: они вдвоём с луками встают на границе тьмы со слабым светом от факела на входе. И стреляют во всех, кто есть внутри дома. Если орки выйдут наружу — им не поздоровится. Конечно, есть следующая от кухни комната, где можно укрыться, а вправо — углубление, прикрытое стеной. Но если стрелков не увидеть сразу, то враги не смогут укрыться!

Подойдя и встав на намеченное место, парни увидели двух людоедов с заточенными кольями. Орки стояли в напряжении, обливаясь потом. Первая стрела едва не сорвалась с тетивы, как к ребятам подошла Лира и тоже натянула лук. Она преодолела свой страх и, перестав искать тёмное в ночи, вышла к мужу и новому знакомому. Первый залп — и орк справа упал замертво после выстрела охотничьей пары. В левого попал Рамол, но не в шею, как хотел, а немного ниже, и только ранил. Раненый однорукий людоед оттащил своего, всё ещё живого, собрата в дальнюю комнату.

Ещё один залп — и Фаус попал в ногу покалеченного, а остальные промахнулись. Один из трёх каннибалов спустился на первый этаж, смотря на раненых, и сильно испугался, поняв, что из тех, кто может дать отпор, остаются лишь он да ещё двое, схватил цепь с замком и ключом, лежавшими на столе, и запрыгнул в погреб, закрывшись там изнутри. Двое орков на втором этаже, заметив это, выбранили и его, и себя. Соратника — за трусость, а себя — за то, что сами не додумались спрятаться. За руганью они не заметили, как вурса был уже наготове и только ждал, чтобы ворваться в окно, немного его расширяя.

Спустя пару секунд они опомнились, но было поздно. Хищное животное прыгнуло сзади, а оконная рама, словно взрываясь, разлетелась на щепки. Первого орка Самэль схватил справа, сильно сжимая челюсти, а второго пронзил полностью выпущенными когтями.

И именно в это время недалеко от двери, на улицу, уже не таясь, вышла пара охотников. Друзья Самэля шли разбираться с ранеными. Однорукий, но всё ещё способный держать копьё, людоед получил стрелу прямо в шею. Странную тягу у друга попадать в эту часть тела Самэль и Тир давно подметили, но переубеждать того не собирались. Самэль думал, что так Рамол запугивает врагов, а Тир — что друг уравновешивает их отряд. Ведь сам полуорк не хотел убивать, а делал это лишь из необходимости выжить или спасти друзей.