Чтение онлайн

— Вомпер — он же стригой? — поинтересовался Вернон.

— Один из его подвидов, — пояснил Освальд, — Хотя северяне всех вомперов так называют, не особенно утруждая себя делать между ними различия.

— Встречали мы уже одного такого, — кивнул я, — Как раз на севере. Он там возглавлял какой-то культ больных на голову фанатиков. Флагеллантов или как-то так их вроде звали.

— Вероятно вы встретили Асванга. Разумные вомперы, которые окружают себя культами из обычных людей, обещая им в обмен на службу — вечную жизнь. Её, разумеется, никто им давать на самом деле не собирается. Большая часть пойдет на корм чудовищу, те же, кому повезёт чуть меньше — превращаются в Хутов. Вампиров-рабов, рассудок которых полностью подчинён воле их хозяина. Но, мы вновь отвлекаемся от темы, — нахмурился Освальд, — Так вот, если вы господа не в курсе, то некоторые виды вампиров тоже могут создавать существ подобных этим заражённым. Они получаются из людей, которых выпили, но не убили. Зовут по разному. Некоторые — упырями, некоторые называют их «зомби». Более всего они напоминают вечно голодных животных, однако вампир, создавший их способен ими управлять, при помощи своего беззвучного крика. Тут мы наблюдаем очень похожую картину, с той разницей, что верховодит ими не вампир, да и крик у него совсем не беззвучный. Отличий несколько — укус вампира не уродует тело до неузнаваемости и укушенное им существо не может разносить красную лихорадку дальше. А эти свою заразу — могут. Из чего я рискну сделать предположение, что мы имеем дело с искусственно улучшенной красной лихорадкой.

Навык «Охотник» достиг 8 уровня. Получено 15 опыта.

До следующего уровня осталось 70 опыта.

— Вот только кто и зачем её так улучшил? — задумчиво протянул Вернон.

— Надеюсь мы это никогда не узнаем, — подытожил разговор я, — Как говорили умные люди: меньше знаешь — крепче спишь. Да и с её порождениями больше никогда не встретимся. Хватило одного раза. А вот с вами, уважаемый, я был бы не прочь потолковать ещё раз на привале. Судя по всему ремесло вы своё знаете здорово, и нашему отряду очень пригодился бы человек ваших талантов. Потому как, умение махать мечом и колоть копьём у нас присутствует, а вот знаний, куда, когда и как — зачастую не хватает.

— Я подумаю над вашим предложением, — кивнул Освальд, накручивая ус на палец, — Но сразу предупрежу — за свои услуги беру немало, и не только деньгами. Ну да вы правы, в дороге дела обсуждать не с руки. Как прибудем в столицу, я завершу свои дела и разыщу вас.

— Договорились, — хмыкнул я, — А сейчас, господа, прошу меня извинить.

Я стегнул Гневко поводьями. Долго сдерживаемый до этого конь тут же с большой охотой перешёл на рысь, почти сразу оставив телегу с раненными далеко позади. До вершины холма оставалось совсем немного, когда меня остановил окрик Бернарда. Сержант помахал мне рукой с одной из повозок, находящихся почти в самом начале обоза, призывая подъехать к нему поближе.

— Да. В чём дело? — поинтересовался я, когда норовистый конь наконец соизволил поравняться с телегой сержанта.

— Ты мне скажи, — хитро прищурился Бернард. В его голосе чувствовались недовольные нотки.

— Не совсем тебя понимаю.

— Ну так я поясню, — хмыкнул сержант, слегка натянув поводья. Телега почти добралась до вершины холма, и кляча, тащившая повозку, предчувствуя скорый отдых начала идти заметно быстрее, опасно сокращая дистанцию с крайней телегой торговцев, — Деньги, которые ты отдал той женщине. Что это по твоему было?

— Ну… Э…

— Не знаешь? — ещё сильнее сощурился сержант из-за чего его глаза превратились в две колючие щёлочки, — Ну так я тебе отвечу. Несусветная глупость. И зачем ты её сделал, позволь поинтересоваться?

— Ну…

Ответа на этот вопрос я не знал. Да и рационального объяснения моим действиям там в Малых Рифах никакого не было. Просто… Просто в тот момент…

— Мне показалось, что так будет правильно.

— Не. Тебе просто захотелось поиграть в святошу. Или благородного рыцаря, — сплюнул Бернард, — Так сказать, очистить совесть от прошлых прегрешений. Я понимаю. У самого порой бывают такие порывы.

— Но…

— Но тебе, как командиру отряда следует помнить две вещи. Первая — ты в ответе за своих людей. За них и только за них, а не за весь сраный мир. Хочешь сделать доброе дело — сделай его для своих. Потому, как если мы начнём помогать всем подряд под наплывом эмоций, мы рано или поздно пойдем по ветру. Второе — люди крайне внимательно следят за тем, как, куда и зачем ты тратишь деньги. Ты не думай, что мол, эти вчерашние крестьяне не умеют считать. Умеют. И получше твоего. И когда ты начинаешь раскидываться деньгами, которые они оплатили своей кровью, у них начинают возникать вопросики. Очень неприятные вопросики. На которые, поверь моему опыту, тебе совсем не захочется отвечать.

— А мне то казалось, что шеей они рискуют за жалование, — пожал плечами я, краем глаза косясь на Бернарда. Тот лишь молча ухмылялся в усы, — По крайней мере именно об этом я с каждым из них договаривался. Остальные деньги не их забота и не их головная боль.

— Как по-твоему, они тоже так считают? — сержант повернулся и лёгким кивком головы указал на ползущий за нами караван, — Нет, отчасти ты, конечно прав. Формально они не могут претендовать на эти деньги. Но, — Бернард поднял вверх палец и выдержал паузу. Затем ткнул этим самым пальцем в мою сторону, — Если мне не изменяет память, ты, как командир отряда, взял на себя обязательства их кормить, одевать и лечить. С лечением, предположим, всё более-менее в порядке, благодаря усилиям Вернона. Но остальное… Жратва всю последнюю неделю была откровенно тебе скажу, дерьмовая. Броня и оружие порядком поистрепались. Да и сами по себе они пока ещё далеки от лучших образцов оружейного и доспешного искусства. Это уже обсуждается. Тихо. Между собой. Вдалеке от наших ушей. Но люди недовольны. Скоро они вспомнят, что и жалованье у них достаточно скромное. И всё это в то самое время, когда их командир даёт какой-то левой бабе такую сумму, какую каждому из них и за год не заработать. Понимаешь, о чём я?

Тут с сержантом спорить было невозможно. Совесть, конечно, пыталась мне подсказывать, что я поступил правильно, однако глас рассудка был полностью на стороне Бернарда. Да чёрт возьми. Он был прав. Просто кругом прав.

— Кажется, да, — неуверенно кивнул я, — Благодарю за науку. Впредь постараюсь… быть осмотрительнее.

— А мне кажется, что ничерта ты не понимаешь, — покачал головой Бернард, — Ты уже обосрался. Разговоры уже пошли. И просто не допускать таких ошибок в будущем теперь уже недостаточно. Ситуацию надо исправлять и исправлять быстро. Пока недовольство не переросло в открытое неповиновение.

— Предложения?

— Ты ж вроде всё понял, так? — ухмыльнулся Бернард, — Вот ты и излагай пути выхода из сложившегося положения.

— Как следует накормить и напоить солдат, как прибудем в столицу, — задумчиво протянул я, начиная загибать пальцы, — Дать им несколько свободных дней для отдыха. Повысить жалование.

— Но не слишком, — тут же поправил меня сержант, — Если перегнёшь с этим палку, то очень скоро услышишь: «Я навоевался. Скопил денег на полжизни вперёд. Пора и честь знать. А то, понимаешь ли, наёмничество дело такое. Тут как при игре в кости — надо уметь вовремя остановиться, не то удача закончится и потеряешь больше, чем успел выиграть».

— А нам такое совсем не нужно.

— Совершенно верно, — кивнул сержант, прикладываясь к небольшой флажке — Конечно, освободившиеся места можно забить новобранцами. Сейчас, после войны, в желающих стать наёмниками недостатка не будет. Вот только солдат прошедший вместе с отрядом хотя-бы пару боёв куда лучше очередного новобранца. Так что придётся нащупать эту грань, где наши парни не будут чувствовать себя обделёнными, но при этом не смогут отложить себе на старость и уйти на покой.

Навык «Командир» достиг 9го уровня. Получено 50 опыта.

До следующего уровня осталось 2 0 опыта.

— Легко сказать, да трудно сделать, — возразил я, — Тем более, что люди быстро привыкают к хорошему, и начинают требовать ещё больше.

— Самых наглых придётся осаживать, — хмыкнул Бернард, — Зарвавшимся — бить морду. Перешедших черту — выгонять из отряда. Причём до того, как они соберут вокруг себя единомышленников и устроят бунт.

— Сложно всё это… — тяжело вздохнул я, пытаясь уложить в голове все переменные этого уравнения. Получалось не слишком то хорошо. По всему выходило, что сухой рассчёт в таком деле — не самый лучший подход. Надо просто… чувствовать настроение людей. И выработать чуйку на то, какой инструмент когда применять.