Чтение онлайн

– - Значит, надо успеть до мазурки -- прагматично заметил Сенин.

Их закружило водоворотом и унесло. Войцех танцевал то с гордой испанкой, то с нежной каталонкой, нашептывая милые, но ни к чему не обязывающие комплименты. Ни одна не заинтриговала его настолько, чтобы пригласить ее на следующий тур, и он снова отошел к буфету, чтобы освежиться.

– - Вам к лицу синий мундир, мсье lieutenant.

Войцех обернулся. Перед ним стоял молодой человек лет двадцати в черной мантии звездочета, украшенной переливающимися мелкими звездочками. На говорившем не было маски, и Войцеха поразила невероятная красота бледного юношеского лица, обрамленного спадающими на плечи иссиня-черными кольцами волос. Незнакомец говорил по-французски, но слово "лейтенант" произнес с отчетливым британским выговором, словно хотел подчеркнуть, что узнал мундир.

– - Пока всего лишь корнет, увы, -- улыбнулся Войцех, -- но маскарад -- прекрасная возможность примерить на себя другую роль.

– - Ах, корнет!
– - с энтузиазмом согласился юноша.
– - Вы, верно, не догадываетесь, как точно угадали. Маска способна не только скрыть истинное лицо, она меняет саму суть. Впрочем...

Он оглядел Войцеха и застенчиво улыбнулся.

– - Позволите внести маленькое уточнение в ваш мундир?
– - спросил он.
– - Мне кажется, ему кое-чего не хватает.

– - Возможно, -- улыбнулся Войцех, -- и чего же?

Юноша огляделся, в темных блестящих глазах отразилась тревога. Взгляд его упал на позабытый кем-то веер, и счастливая улыбка озарила лицо. Войцеха, привыкшего к светской сдержанности чувств, поразила та беспечная искренность, с которой незнакомец выражал их, почти детская наивность и трогательная беззащитность юности.

Незнакомец отщипнул от веера перо, с виноватой улыбкой застигнутого на шалости мальчишки оторвал нитку от бахромы на оконной занавеси и принялся сооружать нечто, пока непонятное Войцеху.

– - Позвольте представиться, мсье лейтенант, -- произнес он, не отрываясь от своего занятия, -- я -- Алессио Ринальди, из Равенны. Путешествую в поисках новых впечатлений. Петербург покорил меня.

– - Граф Войцех Шемет, -- с учтивым поклоном ответил Войцех, -- я рад знакомству, хоть и состоялось оно там, где все стремятся сохранить инкогнито. Вы еще долго намерены пробыть в Петербурге, синьор Ринальди?

– - Ах, нет, к сожалению, нет...
– - с некоторым испугом ответил Алессио, -- но возможно, мы еще встретимся, господин граф. Да, конечно...

Он закончил свою работу и, выдернув одну из звездочек, украшавших его наряд, приколол к груди Войцеха. На синем сукне мундира ярко засияла белизна маленьких крыльев.

– - Так-то лучше, -- с удовлетворением кивнул он, -- до встречи, господин граф.

– - Погодите!
– - окликнул Войцех уже теряющегося меж танцующими Алессио.
– - Что это?

– - Твоя мечта!
– - ответил Алессио и скрылся из виду.

Войцех в задумчивости глядел на танцующих, пытаясь разобраться со странными чувствами, которые вызвал у него этот разговор. Он даже не заметил, что Сенин подошел к нему, пока тот не тронул его за плечо.

– - Прекрасная незнакомка скрылась, не оставив следа?-- подмигнул он.
– - У тебя такой вид, словно ты встретил свою судьбу.

– - Прекрасный незнакомец, -- пожал плечами Войцех, -- загадочный и таинственный. Пожалуй, это было приключение. Не все же о любви грезить, Миша. Как он мог угадать?

– - Что угадать?

– - Неважно, -- отмахнулся Шемет, -- а ты нашел ли, что искал?

– - Одна досада, -- вздохнул Сенин, -- маски пошлы, разговоры глупы, ни стиля, ни чувства -- все сплошь жеманство.

– - Так уж и все? Погляди-ка, к примеру на Диану, вон там, у колонны. Какой гордый поворот головы! Как небрежно скользит мех с обнаженного плеча! Какая царственная грация в каждом движении! Разве не хороша? А ее глаза? Так и сияют черным огнем из-под маски!-- Я узнал бы ее из тысячи...
– - Сенин побледнел, -- моя богиня! Но что ей бедный поручик, когда князья у ее ног? Женни...

– - Неужто Колосова?
– - удивился Войцех.
– - Вот уж кого не ждал тут увидеть. Спору нет, хороша. И танцует божественно. Мы же видели ее третьего дня в "Федре"...

Он с подозрением поглядел на друга.

– - Так вот кому ты букет посылал...

– - Что толку в букете? Князь Юсупов ее бриллиантами осыпает, рысаков орловских давеча подарил.

– - А муж?

– - А что муж? Он в оркестре числится, для светского приличия.

– - Слушай, Сенин, -- Войцех сжал руку друга, -- она -- балерина, танцорка. Какими бы талантами ни блистала, а своего места примы без покровителя не удержит. Не нам ее судить. Но ежели она за бриллианты князя любит, то чем она лучше любой девки, которой ты рубль платишь?

– - Не смей!

– - Ты не дослушал, Миша. А вот ежели в ней сердце есть, так смирись. И с мужем, и с князем, и с кем еще придется. Иди за ней. Люби, и ни о чем не думай.

– - Тебе легко говорить...

Сенин так и не сдвинулся с места, пожирая глазами красавицу. Она заметила его взгляд и отошла от колонны, направляясь к ним. Сенин замер, не в силах вымолвить ни слова. Диана отколола от корсажа привядшую алую розу, бросила поручику и, приложив палец к губам, двинулась в направлении сцены.

– - Беги же! Что медлишь?
– - воскликнул Шемет.

Уговаривать Сенина не пришлось, и поручик вихрем сорвался с места, преследуя ускользающую богиню.

На этот раз возвращения Сенина не предвиделось. Войцех прошелся в польском, пронесся в вальсе, дождался мазурки, в которой, как всегда, отличился, сорвав аплодисменты не слишком обеспокоенной светскими условностями публики, и решил ехать домой на извозчике, оставив сани другу.

У самой гардеробной отвратительная сцена привлекла внимание Шемета. Мужчина в наряде Арлекина прижал к стене Коломбину, одной рукой зажимая ей рот, а другой пытаясь влезть за корсаж. Войцех кинулся к ним.

– - Вы оскорбили даму, сударь!

– - Это не дама, -- хрипло рассмеялся Арлекин, -- это девка. Мне плевать на ее титьки, но половина денег, которые она там прячет, -- мои.

Коломбина шмыгнула носом, утираясь клетчатым рукавом.

– - Вы оскорбили даму, -- холодно повторил Войцех, -- немедленно извинитесь, не то...

– - Не то что?
– - презрительно ответил Арлекин.
– - На дуэль вызовете, ваше благородие? Не по сеньке шапка, много чести для меня. Дурак ты, ваше благородие.