Чтение онлайн

– - С коня же свалиться мог, дурень, -- Шемет отечески потрепал гусара по плечу, -- в конюшню поставишь и к лекарю, бегом.

– - Слушаюсь, ваше благородие.

Войцех повернулся, направляясь к Йорику, но в этот момент к ним подошел ротмистр Зубов, недавно переведенный в Лейб-гвардию из Сумского полка за беспримерное служебное рвение.

– - Вы уже определили наказание, господин корнет?
– - поинтересовался он, останавливая Войцеха.

– - Нет, господин ротмистр, -- покачал головой Шемет, -- и не буду. Оплошность мелкая, от командира замечаний не было, так что...

– - Я вас понял, господин корнет, -- холодно ответил Зубов и, обернувшись к дежурному Лазареву, бросил небрежно, -- пятьдесят розог. Немедля, пока эскадрон не разошелся.

– - Господин ротмистр, -- тихо, чтобы не привлекать внимания нижних чинов к разногласиям офицеров, начал Войцех, -- Онищенко болен, у него жар. Я велел ему...

– - После того, как его выпорют, господин корнет, он волен идти, куда вздумается. Или выполнять ваш приказ.

– - Но, господин ротмистр, -- Войцех чуть повысил голос, -- он болен. Его вины в случившемся нет, со всяким может приключиться подобная оказия.

– - Только не на параде перед государем!
– - жестко возразил Зубов.
– - Вы свободны, господин корнет. Дамы вас заждались. За исполнением приказа проследят дежурные обер-офицеры.

– - Господин ротмистр, -- проникновенным голосом произнес Шемет, -- я вас очень прошу, отмените приказ. Провинность малая, наказание больно суровое. Лишить его чарки, коли на то пошло.

– - За б?льшую провинность я бы его под рапорт подвел, -- свысока бросил Зубов, -- под шпицрутены.

Войцех оглянулся. Гусары выстроились в две шеренги, образовав коридор, ведущий к скрещенным меж собой бревнам, перевязанным толстой веревкой, с кожаными петлями для рук наверху. Вахмистры внесли бочонок с мочеными розгами. Онищенко, уже скинувший доломан, стоял на морозе в одной рубахе, с пропитанной потом спины валил пар. Сенин и Давыдов, до того ожидавшие у караульной будки, оставили лошадей у коновязи и продвинулись поближе к месту событий.

– - Выполнять!
– - рявкнул ротмистр ожидающим окончания спора между офицерами вахмистрам.

Барабан забил мелкую дробь, вахмистр рванул рубаху на Онищенко, негнущимися пальцами запутавшемся в шнуровке.

– - Васька!
– - Сенин толкнул друга под руку.
– - Скачи к шефу! Шемета понесло, сейчас непременно что-то будет.

Давыдов, коротко кивнув, вскочил на коня и галопом вылетел за ворота казармы.

Медальон с оглушительным звоном упал на каменную кладку плаца, увлекая за собой пятнистую шкуру в месиво грязи и конского навоза. Войцех рванулся к строю, на ходу расстегивая доломан.

– - Корнет!
– - срывающимся голосом завопил вдогонку Зубов.
– - Что это значит?

– - Собираюсь принять наказание, господин ротмистр!
– - гордо вскинув голову, сообщил Шемет.
– - Это моя вина. Утром на смотру недоглядел.

– - Не корчите из себя шута, корнет, -- брезгливо скривился ротмистр, -- вы -- дворянин и офицер, нижний чин, поднявший на вас руку...

– - Я -- прусский дворянин, -- ухмыльнулся Войцех, -- и меня, вероятно, уж сегодня разжалуют. Прикажите продолжать, господин ротмистр.

Зубов набрал в грудь воздуха, остановился, сжал кулаки. Разумеется, о порке графа Шемета не могло быть и речи. Но как исправить положение, сохранив лицо, он решительно не представлял. Сенин, воспользовавшись моментом, накрыл дрожащего от холода гусара плащом, и отвел его к углу казармы, от греха подальше.

– - Наденьте мундир, корнет, -- мрачно заключил Зубов, -- не паясничайте. Я подам рапорт о вашем недостойном поведении. А ваш протеже пройдет сквозь строй по приговору суда. Это я вам обещаю.

– - Господин ротмистр!
– - попытался вмешаться Сенин, и Зубов окинул его гневным взглядом.

– - И о вашем, господин поручик, тоже! Вы, как вышестоящий офицер, обязаны были вмешаться.

– - Да подавайте, чего уж, -- в сердцах отозвался Сенин, протискиваясь сквозь толпу смешавших ряды гусар к другу.

Стук копыт возвестил о прибытии генерал-лейтенанта. Давыдов, бывший адъютантом Шевича, воспользовался положением, чтобы ворваться к нему без доклада во время званого обеда для штаб-офицеров. За Шевичем приехал командир эскадрона, полковник Лейвенгауз, в спешке позабывший вытащить салфетку из-под ворота мундира, и полковой лекарь, присутствовавший на обеде.

– - Разойтись!
– - скомандовал шеф, соскакивая с коня.
– - Господа офицеры, ко мне!

– - Я...
– - начал было Зубов, но Шевич перебил его.

– - Поручик Давыдов доложил мне об обстоятельствах дела. Гусара Онищенко -- в лазарет. Корнета Шемета, поручиков Давыдова и Сенина -- под домашний арест. Сдайте ваши сабли, господа.

– - А меня-то за что?
– - возмутился Давыдов, протягивая саблю полковнику Лейвенгаузу.

– - Суп остыл, Вася, -- окинул его насмешливым взглядом Шевич, -- вот за что. И благодарите бога, что не на гауптвахту.

– - Благодарим, ваше превосходительство, -- ответил за всех Войцех.

– - Третий день уж тут сидим, -- печально заметил Давыдов, откладывая томик "TraitИ des grandes opИrations militaires" Жомини, -- скорей бы уж что-то решилось.

– - Ты, Вася, не переживай, -- ответил Сенин, -- тебя Иван Егорович отечески пожурит за остывший суп, тем и отделаешься. Ценит он тебя, и правильно делает. Вот нас с Шеметом и в крепость суд засадить может.

– - Ты-то чего встрял?-- с горечью заметил Войцех, вынимая изо рта длинный мундштук угасшей трубки.
– - Меня ведь засадить нельзя, Миша. Разжалуют, да вышлют домой, к отцу. А тебе... Эх. Прости, что втянул тебя в это дело.

– - Славное было дело, -- покачал головой Сенин, -- и Зубов -- изрядная скотина.

– - Зубов -- дворянин, хоть и из однодворцев, -- заметил Давыдов, -- а ты его перед нижними чинами дураком выставил, Шемет. Хорошо ли?

– - С высоты моего происхождения, Вася, -- надменно возразил Войцех, -- между Зубовым и Онищенкой разница невелика.

Он отложил трубку на столик возле кресла и неожиданно расхохотался.

– - Потому я предпочитаю считать, что все люди -- братья.

– - Да ты якобинец, друг мой!
– - вскинул бровь Давыдов.
– - С чего ж ты на войну с Бонапартом так рвешься?

– - Братство по-бонапартистски, -- ухмыльнулся Войцех, -- посадить своих родственников на все европейские престолы. Уволь меня от такого братства.

– - За что ж драться-то будешь?
– - спросил Сенин.

– - Пока что не "за что", а "против кого", -- тихо ответил Войцех, -- против тирана, возомнившего, что свободу несут на штыках. А там поглядим, Миша. А там поглядим...

Перед самым Новым Годом их вызвали в полк. Шевич принял молодых офицеров по-домашнему, выговорил за проявленную строптивость, отдельно отчитал Давыдова, которого, как и пророчил Сенин, оставил при себе. Дело, с высочайшего дозволения, оставили без официального производства, но Шемета и Сенина, в назидание другим горячим головам, перевели в армию, в Шестой Гродненский гусарский полк, без обычного в таких случаях повышения.