Чтение онлайн

– Нас нынче мало, и по вашей вине, – откликнулся Рух.

– Времена изменились, упырь, прошлое должно остаться в прошлом. А ты и подобные тебе – то самое прошлое, пережиток темных веков. Пока мы вынуждены мириться с Заступами, но решение этой проблемы лишь вопрос времени. И воли патриарха. Кстати, не знаешь, куда четыре года назад близь Нелюдова пропали два наших брата?

– В душе не имел, – пожал плечами Бучила, сделав честные-пречестные глазки. Четыре года назад в окрестностях соседней с Нелюдовым деревеньки Авдеевки без вести исчезла парочка дознавателей всесвятош. Их искали, конечно, да без толку – с Мглистых топей еще никто не выбирался, кикиморы злобствуют, и трясины страсть какие опасные. Особенно если к ногам случайно прицепился мешок тяжеленных камней. Руха тогда допросили, и все. В Авдеевке эти двое измордовали старуху: кто-то донес, будто промышляет бабка дьявольским ведовством. А Рух ее знал: хорошая бабка была, мужиков от пьянки заговаривала, бабам травы давала, чтоб каждый год не беременеть. Всякое такое. Ну и померла бабка, не выдержала железа каленого – много ли ей надо на старости лет? Бучила тогда сорвался немного, нырнули дознаватели дно у болота искать, там, поди, до сих пор и лежат, русалок развлекают и водяных.

– Я так и подумал, – смежил веки каноник.

– Меня ваши допросили тогда, – сообщил Рух. – Я этих двоих даже не видел. Кто их знает, может, волки схарчили, а может, в Боге разуверились и сбежали, куда вольная душа понесла.

– Разуверились, точно. – Глаза каноника на мгновение остекленели. – Ладно, это былые дела, вернемся к насущным. Господин полицмейстер сказал, вы отправились выяснять, что за тварь засела в доме бургомистра. Успехи есть?

– Воз и, сука, маленькая тележка, – похвастался Рух и ткнул притихшего Никанора в бок. – Мы тут вместе с попом моим разведку разведали и нашли, откуда зараза пошла. Как и думали, деревенька Луневка первой была, тварь из лесу вылезла, баб окрутила, мужиков пустила на суп.

– Что за тварь? – спросил каноник.

– Диа сильварум, мать ее в перегиб. Она же чаровница, она же облуда, она же дивожена.

– Диа сильварум, – каноник пробовал слово на вкус. – Лесная богиня, весьма неожиданный враг. Мне казалось, они давно вымерли. Сергий, напомни.

Застывший за спиной каноника монашек лет двадцати, стриженный под горшок и по-детски румяный, с готовностью сообщил:

– Последний раз Диа сильварум видели почти сто пятьдесят лет назад близь Ладоги. Уничтожила две деревни, была остановлена Лесной стражей и нашими братьями.

– Видали, каков? – Каноник горделиво воздел бровь. – Настоящая энциклопедия. Значит, сто пятьдесят лет прошло, так-так, и чего она вылезла?

– Понятия не имею, – фыркнул Рух. – У нее надо спрашивать. Мы возле берлоги встретили мавку, так она сказала, разбудили облуду. А кто и зачем – неведомо то. Кстати, мавка клялась, что они ни при чем. И я ей верю.

– Хрен с ними, с мавками, – всплеснул руками Бахметьев. – Толком объясните, что там за тварь?

– С вашего позволения, каноник. – Монашек Сергий был явно в своей тарелке. – Диа сильварум, редкий вид нечисти, выглядит как Капра хиркус с хм… явно выраженными женскими и мужскими интимными частями. Ареал обитания крайне обширен, владеют сильными чарами, с легкостью подчиняя своей воле прекрасный пол. Происхождение неизвестно, существует древняя халдейская легенда, будто…

– Ты так до утра будешь попусту молотить, – оборвал монашека Бучила. – Я щас человечьим языком объясню. Так, Бахметьев, завелась у тебя тварюга, похожая на вставшего на дыбки огромного козла с сиськами и елдой до колен. Бабенок охмуряет и трахает, а они, курицы, рады и исполняют все, что приказано. Мужиков ненавидит и старается всячески извести, может, мешаем мы ей, а может, попросту бесим, хер ее разберешь. Засела в доме бургомистра, и с ней сотня баб или около того. Бабы зачарованы и не понимают, что творится и к чему все это ведет. Ну, то есть вполне нормальные бабы, с другой стороны. А теперь решайте, вас тут вон сколько заумников собралось. Я свое дело сделал.

– Не торопись, – попросил каноник. – Твой опыт может быть полезен, упырь. Что предложишь?

– А ничего, – развел руками Бучила. – Облуда окопалась, и выманить ее не получится, и без боя не сдастся – придется штурмовать, а это дело неблагодарное, положим кучу людей.

– У меня два десятка стражников – не ахти какие вояки, но все же, – сказал Бахметьев. – А с каноником дюжина всесвятых, а это уже внушительная сила. Буйных проучим дубьем, остальных повяжем. Неужели не управимся с бабами?

– Мы не знаем, сколько их там, – задумчиво возразил каноник. – И сопротивляться зачарованные будут неистово. Море крови прольем. И своей, и чужой.

– С каких пор Консистория крови боится? – изумился Бахметьев.

– Мы не боимся. Консистория приветствует пролитие крови нечистых тварей и еретиков, ибо, как сказано у апостола Павла: «Все почти по закону очищается кровью, и без пролития крови не бывает прощения». Но кровь должна быть оправданна. Несчастные женщины там, внутри, одурманены и околдованы, их не напугать, не уговорить, не объяснить. Придется всех убивать, а глупая шутка, дескать, Бог на небесах узнает своих – всего лишь глупая шутка. Мы, как поборники веры, не можем этого допустить.

– Тогда как? – вспылил Бахметьев. – Ждать будем, пока с голоду передохнут?

– Ждать не будем, – успокоил каноник. – Не имеем права. Люди не должны увидеть, что мы медлим. Это прямая дорога к ереси – сразу пойдут крамольные разговоры, будто мы напуганы, растеряны и не знаем, что делать. Нарыв нужно вскрывать.

– Я сразу предлагал бордель этот сатанинский поджечь. – Бучила кивнул на дом бургомистра. – Охеренно дельная мысль. И с тех пор только краше стала.

– Ты чего, Заступа, рехнулся? – ахнул за спиной Никанор.

– Опа, ваше святейшество обет молчанья нарушил! – всплеснул руками Бучила. – Надо же, а я уж думал, попенок язык проглотил.

– Люди там, люди, – зачастил Никанор, краснея и нещадно пыхтя. – Жена, дочь и всех без числа. Не вздумай!

– Все не сгорят, – хмыкнул Рух. – И на совесть, слышишь, мне не дави. Если дом полыхнет, есть шанс, что паскуда рогатая выскочит и попытается убежать. Тогда оставшихся баб сможем спасти.

– Упырь прав, – обронил каноник, и Никанор подавился словами. – Простое решение – самое верное, предадим гнездо огню и подождем. А там на все божья воля. Другого варианта не вижу. Да, страшно, и результат непредсказуем, но все лучше, чем штурмовать.

– Нельзя так, нельзя, – пробормотал Никанор, и Рух в тот момент прекрасно его понимал – нет ничего ужаснее, чем смотреть, как родные сгорают живьем. – Вы себя послушайте! Каноник, к благоразумию взываю! Не губите, отче, не губите! Пустите меня, я с богинкой договорюсь.

– С нечистью хочешь переговоры вести? – в голосе каноника впервые послышалась угроза. И грусть. – Ты ступаешь на тонкий лед, иерей.

– Я давно по льду этому иду! – взревел Никанор. – Будь оно проклято все! Будь проклято!

Он повернулся и пошлепал прочь, разъезжаясь в жидкой грязи.

– Экий нервный, – удивился Бахметьев.

– Жена у него там и дочь, – хмуро пояснил Рух. – Вот и сорвался.

В словах Никанора, кроме боли и безнадежности, он уловил кое-что еще. Непонятное, загадочное и жуткое. Тонкий звоночек, встревоженно брякнувший прямо над ухом.

– Итак, решено. – В руках каноника зашуршали четки. – Господин полицмейстер, усильте оцепление всеми, кем можно, изыщите резервы. Подготовьте пожарную команду, привлеките горожан: багры, ведра, вода… ну, не мне вас учить. Не дай бог, огонь распространится по городу. По уму, соседние избы надо бы разобрать, да чего уж теперь. Начинаем через полчаса. Бог в помощь.