Чтение онлайн

Мне хотелось накричать на него, обозвать циником, бросить свою правду в красивое лицо и наблюдать, как какой-нибудь её осколок угодит ему в сердце, если оно есть. Я не сделала ничего из этого.

— Это так печально, — только и сказала я.

Константин пожал плечами, подхватил бокал и прикончил вино одним махом.

— Да, наверное. Начало войны пришлось на расцвет моей юности, и мирной жизни я не ведаю.

— Это печально вдвойне.

Зелёные глаза блеснули в полумраке.

— Печально скорее то, что ты осквернила могилу моего прадеда. Между прочим, только за это следовало бы снести тебе голову. Шелли тоже, но я укоротил бы его прежде всего за самовольное оставление службы.

— Боги!.. — простонала я, накрыв ладонями пылающие щёки. — Мне так стыдно! Я хотела извиниться, но забыла. Забыла! Мы взяли лишь лепесток, а оно… а он… вдруг р-р-р-раз! И рассыпался.

Мои оправдания были более неказистыми, чем поступок. Я избегала смотреть на Константина, поэтому не сразу сообразила, что слышу… смех? Наверное, когда отняла руки от лица, я выглядела устрашающе. Иначе как объяснить то, что мой собеседник поднял ладони в мирном жесте.

— Я не злюсь на самом деле, — с улыбкой сказал он, — отец расстроился, это да. Но беднягу давно следовало погрести, а все эти тёмные штучки, бррр…

Мне на ум снова пришло слово, каким я привыкла его называть. Но мне ли жаловаться на его отношение к инциденту?

— Николас сказал то же.

— Значит, есть мозги. Хорошо, что остались на плечах.

Он снова рассмеялся.

Всё же Кольдты, кроме Сэм, — психи. Мы тут о жизни и смерти, а ему весело.

— Что?! — не сдержала раздражения.

— Ничего, — сдавленно проговорил он, прижимая к губам кулак. — Видела бы ты лицо Бальтазара, когда мы спустились. Таким кузена я ещё не наблюдал. Мне пришлось заставить его оставаться на месте, чтобы не бросился вслед за вами.

Это было не смешно, если задуматься. Но, представив, как Бальтазар мечется по склепу, а Константин и господин Грант ловят его, словно бешеного быка, я тоже прыснула, даже не пытаясь скрыть свою реакцию.

В покоях Саманты было тихо. Только ухала за окном ночная птица. Отбивали секунды часы. Как и предрекал Мануэль, девочка крепко спала. Сам управляющий читал в кресле у её постели какую-то книгу. Он поднял голову, едва мы переступили порог.

— Господин Скотт, — позвал Константин, потирая затёкшую шею. — Будьте добры, проводите нашу гостью, покажите где что и свободны. Я хочу побыть с дочерью. Наедине.

— Господин… — управляющий прижал руку к груди, поклонился. Он бросил краткий взгляд на девочку, прежде чем обратиться ко мне: — Прошу следовать за мной, госпожа.

— Я не… — начала было, но силы на возражения иссякли. Госпожа так госпожа. Причем вежливая, желающая хозяину дома:

— Спокойной ночи.

Константин не отвёл глаз от бледного личика, лишь махнул рукой. Жест мог означать одно из двух: «Да-да, спокойной и всё такое» или «Иди уже… спать».

Я и пошла, точнее — совершила марш-бросок в сопровождении Мануэля в гостевое крыло, проклиная масштаб особняка, а заодно Кольдтов с их богатством. Я могла бы съесть десяток ужинов, и все бы рассосались от вознесения из столовой на третий этаж и дальнейшего путешествия из восточного крыла в западное.

День был непростой, ноги гудели страшно, позвоночник удерживал корпус с трудом, глаза чесались и наверняка покраснели, голова тоже предавала, отяжелев. Самочувствие скакнуло по шкале вверх, как только я узрела отведённые моей особе покои.

Основную часть пространства занимала кровать из тёмного дерева, с резными столбиками и бархатным балдахином. Кто-то положил на неё походный ранец, который я оставила в комнате Сэм перед ужином. Были тут и столик с пуфиком, и плюшевая кушетка, и небольшая гардеробная и, самое приятное, просторная ванная комната, а посередине неё — она. Белоснежная королева ванн с лепниной и золочёными ножками-рожками. Я передумала проклинать финансовую состоятельность Кольдтов.

— Надеюсь, вас устраивает? — справился Мэнни.

— Господин Скотт, это великолепно! — просияла я.

— Вода подогрета. Если вам больше ничего не нужно, разрешите удалиться.

— Конечно, спасибо за всё.

— Это вам спасибо, — он осторожно коснулся моей руки, — за девочку. Доброй ночи, госпожа!

— Доброй, Мануэль.

Не успел управляющий покинуть помещение, я бросилась в райские кущи, что сулили небывалое наслаждение и не подвели. После омовения отыскала в ранце нижнюю рубашку. Ура, будет в чём спать! Коричневый костюм и алая сорочка обосновались в гардеробной.

И вот настал момент, когда можно было с чистой совестью, с разбегу и со стоном удовольствия броситься в ворох подушек и одеял. По дороге в блаженную темноту сознание споткнулось о факт, что за ужином я так и не спросила Константина о грифоньей крови и дате похода на Землю. Вылетело из головы. Но почему? Не это ли было самым важным? Я бы всласть истерзала себя вопросами, но сон побеждал и не таких любителей рефлексии.

Коротая ночь у постели Сэм, Константин мог спросить себя, пришлась ли ему по вкусу внешность девушки, броская, словно у дочерей пустыни, но не столь грубая, как у них. А характер? Раздражал? Или поражал стойкостью, не свойственной молодой особе? Его мысли могли течь в этом направлении остаток ночи до утра, если бы он не отключился, едва коснувшись затылком спинки кресла. С рассветом пришёл новый день и новые заботы, и он не успел обдумать ночной разговор.

Из-за ночных посиделок я проснулась позже, чем привыкла. Дневной свет, уже не такой яркий, как ранней осенью, а блёклый, с трудом пробивался сквозь тяжёлые портьеры. Во всём чувствовалось приближение заморозков. Главная достопримечательность поместья — клёны — сбросили почти все листья, укрыв корни шуршащим пледом. Из водоёмов исчезла летняя зелень, и местное озерцо стало братом-близнецом неба, что имеет такой насыщенный цвет лишь в сухие холодные дни. Абсолютный штиль…

…Баюкал гостевое крыло особняка. С рассветом жизнь сместилась вниз. На верхнем этаже осталась только тишина, тонкий аромат лаванды, искушение роскошью.

Такие, как я, с детства приучены делать всё быстро и по расписанию. Через пятнадцать минут, потраченных на умывание, одевание и «колосок», я прикрыла дверь в свои временные покои. Коридор пустовал. Не то чтобы мне нужна была толпа помощников, но подсказка, куда податься, не помешала бы. Я решила, что точно не ошибусь, если пройду по хребту дома — лестнице.

Мне повезло. Я как раз миновала пролёт с картиной, когда заметила женщину. Та перебегала из одного конца холла в другой, никак не ожидая встречи с утренним призраком. Она подпрыгнула на месте, взвизгнув. Дрожащие пальцы легли на строгий ворот платья. В карих плошках испуг потихоньку сменялся узнаванием. Я тоже признала её — это была одна из слуг, что подали нам ночью ужин.

Придя в себя, женщина по местному обычаю поклонилась.

— Простите, госпожа, я запамятовала, что у альтеора гости, и ваше пристрастие к… в одежде… напомнило кое-кого… — она бросила взгляд мне за спину, туда, где навечно застыла Кристина. — Не сочтите за глупость, мне почудилось, будто леди Кольдт сошла с полотна.