Чтение онлайн

— Что? Мне говорили, что я почти…

— Обманули. Ты даже не близко. И я имел в виду, что готов слушать, а не то, что ты должна сказать волшебное слово.

Предложи кто это мне, я подписалась бы под оскорблением, которое нанесла ему в зверинце и на кладбище, дважды.

— Я лишь хотела знать, обязательно ли Сэм пить эту гадость? Неужели нет иных способов скрыть её суть? С нами она не применяла магию. Запомнила, что это важно.

Константин молчал с полминуты, должно быть, определяя, стоит ли расходовать время и силы на объяснения, или же просто велеть мне заткнуться, как тогда, у склепа. Надо отдать ему должное, он выбрал не самый лёгкий путь.

— Прятать свою природу сложно. В приграничье, где, как я понимаю, вы жили всё это время, наткнуться на фригонца ещё куда ни шло, в Пирополе и тем паче королевских чертогах — исключено. Это не было бы столь критично, если бы фламийцы могли иметь синие радужки, но подумай и ответь честно: много ты видела местных с таким цветом глаз?

— Ни одного.

— Так обязательно ли Сэм пить гадость?

Вот так. Завершил спор вопросом, с которого я начала. Слава богам, мы вошли в столовую, и не пришлось отвечать.

Свет канделябра на несколько свечей отделял краешек длинного овального стола, на котором ютился наш ужин, от остального мира, погружённого во тьму. У стены с высокими арочными окнами стояли мужчина и женщина в униформе. Они опустили головы, приветствуя господина, и лиц было не разглядеть.

— Можете идти, — приказал Константин.

Слуги склонились ещё ниже и стремительно покинули помещение.

— Тебе повезло, будешь рассказывать внукам, что однажды за ужином за тобой ухаживал сын короля.

Я опустилась на отодвинутый специально для меня стул. Константин занял место во главе стола и развернул салфетку. Может, иномирянка ничего не знает, но быстро учится. На мои колени тоже лёг белый квадрат.

— Все будут завидовать, — подыграла я, — у нас помешаны на принцах. И белых парнокопытных.

— Я не принц, — отрезал он. Ломтик холодного мяса и положил на мою тарелку. Прибавил к нему ароматную ржаную булочку, зелень, пару кусочков сыра. Подумал, подумал… И украсил натюрморт горстью блестящих оливок.

— Но ведь ты старший сын действующего монарха? Обычно считается. Или на Амираби другие правила?

— Я бастард, — ровно сказал он, разливая по бокалам вино из графина. Проследив за моим взглядом, добавил: — Не волнуйся, напиваться нынче не в моих планах. Оно некрепкое. Не развлеченья ради, а успокоенья для.

Я пригубила тягучую рубиновую жидкость. На языке осталась сладость вишни с лёгкой кислинкой смородины. Говорят, в лучшем десерте есть щепотка соли. Я отправила в рот слоистый кубик сыра, и он растаял внутри. Зажмурилась от удовольствия. Правильно говорят.

— Нравится? — спросил Константин.

— О да! — я искренне улыбнулась.

Моя проблема, очевидно, заключалась в том, что я не умела вовремя останавливаться. Это был такой момент, когда беседа вильнула в безопасное русло, и требовалось только возблагодарить провидение и наслаждаться трапезой, но увы.

— Меня бросили младенцем. Сейчас я понимаю, что таким образом мне спасли жизнь. Но я не знала этого двадцать три года. Хорошо, когда есть семья, даже если в угоду формальностям…

— Отец меня признал, если ты об этом, — перебил Кольдт, пока я не наплела чепухи.

— Тогда почему?..

Он усмехнулся, откладывая недоеденный сэндвич (когда только успел сделать?), салфетка коснулась губ, в бокале взволновалось красное, когда пальцы обхватили тонкую ножку. Он откинулся на высокую спинку стула, и, когда я уже не надеялась, что отзовётся, сказал:

— Мне так нравится. Видишь ли, у меня достаточно обязанностей в статусе главнокомандующего, защитника королевства. Жизнь крон-принца строго регламентирована и протекает в свете, моя — посвящена войне. У отца есть преемники, законные. А я принял наследие матери и её имя. Так лучше для всех.

— Считаешь, жизнь на войне лучше?

Кольдт оторвался от спинки стула, локоть послужил опорой, когда он подался ко мне через стол.

— В твоих глазах я вижу отражение огненного смерча. Ты вспоминаешь это, глядя на меня.

Мои ресницы замельтешили, словно крылышки колибри — я заморгала в попытке отгородиться, прервав глазной контакт. А он тем временем продолжал:

— Я заметил, что ты разозлилась, когда мы, скажем так, пожурили Шелли за дезертирство. Знаю, что ты думаешь…

О, в этом нисколько не сомневаюсь, Гудини. *

— …Он слишком слаб для открытого боя, к тому же спас тебя и Сэм. Но он обязан был явиться к нам, доложить. Как ни крути, парень подвёл товарищей и страну. Власти бросили силы на поиски вместо того, чтобы дожать Гланца и закончить войну. Сколько ещё жизней она унесёт? Это безответственный поступок. Полагаешь преимуществом то, что превосхожу его по силе. Но я себе свободы от обязательств позволить не могу.

Пришлось сделать добрый глоток из бокала. В горле пересохло, дыхание сбилось. В небытие утекли десятки секунд, прежде чем я сумела заговорить.

— Там всё полыхало!.. Мы чуть не сгорели заживо, этот жар, выжигающий лёгкие дым…

Я не могла продолжать.

— Мне жаль. Когда следствие показало, что Антуан потерял Саманту именно в тот момент, когда я воспользовался магией, поверь, это стало причиной моих ночных кошмаров. И в то же время нет, я не жалею. Ледяные копья оставили от многих моих родственников, друзей, подчинённых, которых дома тоже кто-то ждал, груду осколков. Они растаяли у моих сапог, людей не смогли даже нормально похоронить. Видела фригонцев в действии? Понравилось?

— Нет! — я замотала головой отчаянно. — Мне вообще всё это не нравится! Ваша ненависть растёт как снежный ком, подпитывая сама себя, не имея на самом деле серьёзных оснований. Давние разногласия? В прошлом! Непримиримость магии? Но разность — это хорошо! В сотрудничестве вы могли бы достичь небывалых вершин, как это было в эпоху Лусеата. Выходит, все эти смерти бессмысленны?

— Разве не видишь? — он невесело усмехнулся. — Война в том или ином проявлении всегда будет там, где есть хоть малейшие различия между людьми, неважно, будь то раса, религия, обычаи, вид магии, или устремления. Животных и тех убиваем, лишь потому что они не мы. Не стоит искать во всём этом смысл, всё равно не найдёшь.