Чтение онлайн

Как будто какой-то злой бес подталкивал Бориса, он нарочно говорил полковнику неприятные вещи.

– Англичане думают только о благополучии собственной страны, помогать нам считают нецелесообразным и пытаются договориться с большевиками насчет концессий. Но уж поверьте осведомленному человеку, Борис Андреич, они с большевиками ни о чем не договорятся. Они там, в Европе, не представляют, что такое большевики. Они уверены, что сумеют обуздать Советскую Россию экономическими методами. Дескать, разруха, голод, нужно принимать меры, а тут как раз и подворачиваются капиталисты, которые предлагают взаимовыгодное сотрудничество. Так я вам скажу, что большевики скорее заморят всю Россию голодом и утопят в крови голодные бунты, чем пойдут на компромисс. По этой же причине они не допустят заключения мира с Врангелем. А сколько продлится наше существование в Крыму - я вам сказать не могу.

– Что ж, - Борис поднялся, - я не прощаюсь навсегда, потому что Крым маленький, еще увидимся.

Он протянул руку, Горецкий пожал ее крепко, не сделав попытки обняться.

В сенях Саенко сунул Борису вещевой мешок.

– Тут еды немножко и белье чистое. Знаю, как на фронте кормят, - шепнул он.

– Спасибо, Пантелей, - растрогался Борис.

– Зря под пули не лезь, ваше благородие, - строго велел Саенко.
– Живым тебе надо к сестре вернуться.

– Ладно уж, не каркай. Присматривай тут за полковником-то. Какой-то он смурной стал, все вздыхает.

Саенко расцеловался с Борисом крест-накрест, пощекотав усами.

Часть вторая. АРАБАТСКАЯ СТРЕЛКА.

Глава первая

В западной части Азовского моря вдоль берегов Крыма тянется узкая и длинная песчаная коса. Эта коса образована песком, намытым за долгие века морскими волнами. Шириной она от ста до двухсот саженей, длиной - более ста верст. На юге коса смыкается с Крымом, и в этом месте стоит средневековая татарская крепость Арабат. По этой крепости и сама песчаная коса называется Арабатской стрелкой. Узкая коса эта всего на сажень поднимается над уровнем моря. По одну ее сторону плещутся волны Азовского моря, по другую - лежат недвижные воды Сиваша, гнилого моря. Мелкий, едва по грудь человеку, очень соленый, Сиваш почти не проходим, потому что дно его илисто и топко, затянет и человека и лошадь. Северная часть стрелки расширяется, там расположилась татарская деревушка. Еще дальше к северу косу пересекает протока, промоина. Здесь и располагался фронт. По ту сторону протоки - красные. Там, к северу, город Геническ. По южную сторону - боевое охранение белых. Численность его невелика, но роль очень важна. Если красные форсируют протоку, выйдут на песчаную косу - дальше им прямая дорога в Крым. Чтобы этого не случилось, северную оконечность стрелки обороняют конно-горная батарея и небольшой отряд пехоты.

Фронт на стрелке был стабильный, с обеих сторон протоки вырыты глубокие окопы, которые занимали пехотинцы. Орудия стояли на постоянной позиции, орудийные запряжки, то есть лошади, стояли в деревне, в конюшнях.

Арабатская стрелка - как песчаная пустыня посреди моря. Как и в настоящей пустыне, здесь часты миражи: то появляется на горизонте пальмовая роща, то караван верблюдов, то сказочный дворец. Как и в настоящей пустыне, на стрелке плохо с водой: колодцы есть, но вода в них соленая. Свежие люди и даже лошади пьют ее неохотно, с отвращением, а местные жители привыкли.

Борис Ордынцев приехал на Арабатскую стрелку на смену заболевшему артиллеристу. У основания косы он спрыгнул с подводы, которая везла на позицию снаряды, чтобы осмотреть развалины Арабатской крепости. Мощные каменные стены помнили славные времена могущества крымских ханов, державших в страхе южную Россию и доходивших войной до Москвы. Сейчас от крепости, как и от самого ханства, остались только руины.

Борис взобрался на полуразрушенную башню, окинул взглядом уходящую в море косу. Узкая полоса земли быстро терялась из виду, сливаясь с водой. Борис несколько раз пытался проследить ее, но каждый раз ему мешали слепящие солнечные блики на воде.

Вдруг прямо за спиной у него раздался странный шум, глухой недовольный окрик. Ордынцев испуганно оглянулся, схватившись за пистолет... и тут же расхохотался: позади него в каменной нише проснулся обеспокоенный филин и теперь недовольно переступал, крутил круглой кошачьей головой и сварливо покрикивал: "Ух-гух-гух!"

– Сиди, дружище, не буду тебе мешать. Теперь ты здесь хозяин, преемник Девлет-Гиреев. Только и подданные тебе под стать: мыши да гадюки.

Борис последний раз взглянул на поросшие цепким кустарником руины и спустился к дороге. Пока он осматривал крепость, подвода, с которой он ехал, ушла вперед, и пришлось ее догонять. Дорога шла вдоль Сиваша по прекрасному твердому грунту, получившемуся от смеси песка с солью. Подводы ехали как по самому лучшему паркету.

– В сторону только не ходи, ваше благородие, - предупредил Бориса солдат-подводчик, - влево свернешь - засосет, вправо свернешь - утопнешь.

Такая перспектива Борису не понравилось, и он от греха подсел на подводу. Ровная однообразная дорога, мерный скрип телеги убаюкали его, и он сидя задремал. Проснулся Борис уже в темноте. Подводы остановились, солдаты распрягали лошадей.

– Где мы? Приехали, что ли?

– Приехали, ваше благородие,- подводчик смотрел на Ордынцева, усмехаясь, а ты так всю дорогу-то и проспал.

Борис спрыгнул с телеги, все тело затекло от неудобного положения, во рту было сухо и горчило от соленой арабатской воды.

– Мы уж ехали-ехали, - говорил солдат, возясь с упряжью, - только бы до деревни доехать, на косе не ночевать, - а то уж так там нехорошо! И воды нету, и видится всякое, будто чудища какие из моря вылезают. Слава Богу, дорога хорошая, добрались...

Борис огляделся. Коса в этом месте расширялась, и под яркими крымскими звездами раскинулась небольшая татарская деревушка. Аккуратные домики светились в темноте белыми стенами, один из них выделялся размером и опоясывающей его галереей. Около подвод суетились незнакомые солдаты, выгружая снаряды, провиант, ящики с патронами.

От дома с галереей подошел невысокий круглолицый офицер с петлицами артиллериста, представился:

– Капитан Колзаков, Николай Иванович. Вы, господин поручик, на смену Николаеву прибыли? Вы артиллерист?

– Ордынцев Борис Андреевич, - представился ответно, - я не кадровый, несколько месяцев только в армии, но прошел от

Орла с конно-горной батареей, кое-чему научился, надеюсь быть вам полезным.

– Ну, слава Богу, прислали человека. У нас здесь, в общем-то, тихо, но красные постреливают, и мы отвечаем. Пехотинцы, те даже почти не стреляют бесполезно, только занимают окопы.

– Зачем же тогда прислали патроны?

– Ну, патроны лишними не будут. Потом неизвестно, как дальше боевые действия обернутся. Красных у Геническа много, всякого можно ожидать. А вот снарядам я очень рад, мои почти подошли к концу.

Колзаков повел Ордынцева за собой к дому.

Большая низкая горница устлана была узорчатыми коврами, по стенам развешана ярко начищенная медная посуда. На Бориса повеяло устойчивым довоенным уютом.

Навстречу вошедшим поднялся высокий черноволосый офицер с лихо закрученными усами.

– Поручик!
– воскликнул он с наигранной веселостью.
– Какая радость увидеть в этой дыре порядочного человека! Позвольте представиться - Вацлав Стасский, одного с вами чина. Прежде в Армавирском гусарском полку служил, теперь вот в пехоту угораздило.

Борис заметил, что Колзаков со Стасским старались друг на друга не смотреть, между ними чувствовалось напряжение, в любую минуту готовое разразиться грозой.

– Вы будете жить с нами, в этом доме, - продолжал Стасский, - больше негде. Остальные - хуже и грязнее, там живут солдаты. Здешний хозяин, Муса, переселился с женой в пристройку, дом в нашем распоряжении, приходится соседствовать.
– Поручик бросил на Колзакова презрительный и злой взгляд.