Чтение онлайн

Канонерка Сильверсвана была полностью разбита, нечего было и думать ее чинить. Поэтому капитан ехал вместе с Горецким в Севастополь за новым назначением. Немногочисленные матросы пока оставались на стрелке под командованием Колзакова.

Юлия Львовна тоже ехала в Севастополь. Борис оставил ее на рассвете спящую, и с тех пор они не сказали друг другу ни слова. Юлия Львовна была занята - сначала ухаживала за раненым Макаровым, потом долго разговаривала с хозяйкой.

К крыльцу подогнали две подводы, на одной сидел тот самый равнодушный медлительный татарин, что третьего дня привез полковника Горецкого с Саенко. Положили на подводу немногочисленные вещи. Юлия Львовна первая подошла попрощаться.

– Прощайте, Борис Андреевич, - спокойно негромким голосом проговорила она.

Борис изумленно поднял на нее взгляд. Это все, что она способна ему сказать - холодное "прощайте"? Глаза ее смотрели на него приветливо, но отчужденно.

"Как ты можешь так со мной после того, что было вчера?
– спрашивал его взгляд.
– Или ты хочешь заставить меня думать, что ничего не было?"

"Было, - отвечал ее взгляд, - было, но все кончилось".

– Прощайте, - пробормотал Борис и взял ее руку, чтобы поцеловать, но перехватил недовольный взгляд Горецкого, страшно разозлился и отпустил руку Юлии Львовны.

– Прощайте, Николай Иванович, голубчик.
– Юлия Львовна перекрестила Колзакова.

– Дай вам Бог счастья,- растрогался Колзаков.

Она заторопилась к подводе.

– Всего доброго, Борис Андреевич,- сказал Горецкий, рассеянно наблюдая за Юлией Львовной, которая легко оперлась на руку Сильверсвана и села на подводу.
– Еще встретимся, Крым тесный...

Борис кивнул Саенко и отвернулся. Татарин крикнул лошадям по-своему, и подводы тронулись.

– Что, Николай Иванович, самогону у вас не осталось?
– неожиданно для себя спросил Борис.

– Да бросьте вы, поручик, - нахмурился Колзаков, - воевать надо, и так нас здесь мало.

– Скучно, - пожаловался Борис.

– Ничего, недельки через две сменят нас, в другое место воевать поедем. Спору нет, веселее, когда тут с нами Юлия Львовна жила, да ведь непорядок это.

– Непорядок, - вздохнул Борис, - в голове у меня непорядок от этой женщины. Вот скажите, Колзаков, - какой он был, этот поручик Богуславский, если такая женщина его столько лет забыть не может?

– Да как сказать,- смутился Колзаков, - вы уж не обижайтесь, а только поручик-то сильно на вас похож был. Высокий, волосы светлые... глаза опять же похожи, походка...

"Вот тебе и раз!
– пронеслось в голове у Бориса.
– Выдумала что-то про смерть, говорила, что хочет меня спасти, а оказывается, я просто был похож... И вчера ночью она любила не меня, а память свою..."

– Эх, Николай Иваныч!
– Борис хлопнул Колзакова по плечу.
– Пойдем, что ли, по красным постреляем, авось мне полегчает.

– И то дело!
– откликнулся Колзаков.
– Скоро пять часов, перестрелка начнется. А то выдумал - среди бела дня самогон пить...

Во второй половине апреля наступила теплая погода, которая дала возможность красным подвезти новые части и сконцентрировать войска на Чонгаре. Генерал Слащов, по-прежнему отвечавший за оборону крымских перешейков, почувствовал исходящую от Чонгара угрозу и решил предупредить красных, атаковав их прежде, чем они соберут на Чонгаре мощный кулак, занять Чонгарский полуостров и создать буфер между Северной Таврией и Крымом. Такая операция должна была иметь и политическое значение: в это время шли мирные переговоры союзников с красными, и французы дали Врангелю понять, что необходимо показать силу Русской армии