Чтение онлайн

Горецкий увидел злой взгляд Бориса и остановился неожиданно, как будто споткнулся.

– Если вы, господин генерал, не примете срочные и жесткие меры, то здесь, в Крыму, начнется та же вакханалия.

– Разумеется, мне докладывали о безобразиях, что творятся в тылу. Тут я разберусь быстро. Меры нужны жесткие и решительные. По-моему, я доказал уже всем, что слово мое твердо и что если уж издал приказ, то сам его выполняю строго.

– Не хочу вам противоречить, господин генерал, но думаю, что одних административных мер в борьбе со спекуляцией недостаточно, - осторожно заметил Горецкий.

Борис опять поймал на себе внимательный взгляд Лиды. То есть так называть ее он мог только в мыслях. Кто она такая? Любовница генерала Слащова, и, судя по тому, как спокойно и смело остановила она его замечанием, она не просто случайная подружка, а человек близкий и влиятельный. Борис переступил с ноги на ногу, его раздражал этот пристальный оценивающий взгляд. Как будто вещь в магазине выбирает! Скорей не в магазине, поправил он себя, потому что там надо платить, нет, чувствовалось, что эта женщина не привыкла получать ни в чем отказа, и всегда брала то, что ей нравится. Но за каким чертом ей понадобился он, Борис?

Генерал Слащов наклонил голову, пробормотал слова не то извинения, не то прощания и вышел. Его ординарец торопливо шагнул за ним. Борис специально отвернулся, чтобы не встречаться с Лидой глазами.

На следующий день с утра пораньше в казарму, где ночевал Борис, явился Саенко.

– Здравия желаю, ваше благородие, давно не видались!
– бодро приветствовал он Бориса не по уставу.

– Здорово, Саенко, никак опять Аркадий Петрович по мою душу?

– Все верно, и велено явиться вам тотчас же к нему на квартиру,- ответил довольный Саенко.

– Отчего ж на квартиру, а не в контрразведку?

Саенко хитро подмигнул и прошептал, наклонившись:

– С утра вызывали к самому, - он закатил глаза к небу, - к генералу Слащову. А как вернулся Аркадий Петрович, так сразу мне кричит, чтобы я немедля бежал к вам, мол, дело важное...

– Ох, опять, значит, полковник Горецкий интригует, - вздохнул Борис. Зачем я ему нужен?

– Чтобы тебя, дурака, от смерти спасти!
– рассердился Саенко, и Борис нисколько не обиделся за такие его вольные речи, потому что они с Саенко съели вместе не один пуд соли, Саенко не раз спасал ему жизнь.

– Что ты, ваше благородие, все на фронт рвешься?
– продолжал Саенко.
– Все одно, рано или поздно, все кончится.

– Я за спины товарищей прятаться не буду!
– вспыхнул Борис.
– Не желаю со всякой тыловой сволочью тут оставаться! Я не про полковника говорю, - опомнился он, - и не про тебя...

– Россию не удержали, так неужто Крым один долго удержим?
– продолжал Саенко, будто не слыша.

– Это ты верно говоришь, - опомнился Борис, - сам знаю, что надеяться нам особенно не на что. Ладно, идем к полковнику!

Полковник Горецкий ждал их у самовара.

– Был сейчас у Слащова,- начал он после приветствий,- вот, Борис Андреич, ознакомьтесь...

Приказ 22 марта 1920 года Ст. Джанкой, No 4383

На фронте льется кровь борцов за Русь Святую, а в тылу происходит вакханалия. Лица же офицерского звания пьяными скандалами позорят имя добровольцев; в особенности отличаются чины дезертировавших с фронта частей. Все это подрывает веру в спасение Родины и наш престиж.

Спекуляция охватила все слои общества. Забывшие свою честь, видимо, забыли и то, что наступил серьезный момент и накатился девятый вал. Борьба идет за жизнь или смерть России.

Для поддержки фронта мне необходимо оздоровление тыла. Все граждане, не потерявшие совесть и не забывшие своего долга, должны мне в этом помогать, а остальным заявляю, что не остановлюсь перед крайними мерами, так как бессознательность и своекорыстие жителей меня не остановят.

Сейчас приказываю:

1. Распоряжением всех комендантов крепостей, начальников гарнизонов, комендантов городов и начальников уездов опечатать винные склады и магазины и беспощадно карать появившихся в пьяном виде военнослужащих и гражданских лиц. Спекулянтов, а также производящих пьяный дебош немедленно препровождать под конвоем на ст. Джанкой для разбора их дела военно-полевым судом, находящимся непосредственно при мне и приговор которого буду утверждать лично.

2. На всей территории Крыма запрещаю азартную карточную игру. Содержателей подобных притонов буду карать не штрафами, а по приговору военно-полевого суда в Джанкое как пособников большевизма.

3. Повторно разъясняю, что мне приказано удержать Крым, и я это выполню во что бы то ни стало, а мешающим этому из-за своих корыстных целей говорю заранее: упомянутая бессознательность и преступный эгоизм к добру не приведут. Пока берегитесь, а не послушаетесь - не упрекайте за преждевременную смерть.

Генерал Слащов

– Как вам нравится такой документ?
– усмехаясь, спросил Горецкий.

– Да уж, просто не приказ, а какой-то романтический опус, - удивился Борис.
– Слог у защитника Крыма... не слишком пламенный?

– Может, и так, но, однако, слово у него не расходится с делом. Я пытался объяснить генералу, что если он повесит десяток-другой спекулянтов, вряд ли это сильно поможет делу, но он плохо меня слушал. Однако мы заключили с ним небольшое соглашение. Я разработаю операцию, с помощью которой генерал сможет избавиться от Шарова.

– Каким же образом?

– Шаров - злостный спекулянт, он пользуется преимуществами своей службы в контрразведке и наживается ужасно. Если втянуть его в какую-нибудь спекуляцию, а потом эта история получит огласку, то Шаров будет скомпрометирован, и тогда его деятельностью наконец заинтересуется начальство.

– Ну а я-то тут при чем?
– довольно невежливо прервал Горецкого Борис.

– Вот как раз вы и поступаете на время в мое полное распоряжение! спокойным тоном ответил Горецкий.

И, видя, что Борис вскочил с негодованием, пресек его возражения:

– Вы можете мне не верить, но это совершенно не моя инициатива. Пожелание выразил сам генерал - он сказал, что раз вы все равно в курсе дела, то, чтобы исключить утечку информации, вас нужно привлечь к операции.

– Чертова баба!
– в сердцах высказался Борис.
– Это она ему нашептала!

– Да уж, думаю, без нее не обошлось, - рассмеялся полковник.
– Внешность у вас, Борис Андреич, весьма располагающая, не может дамский пол остаться равнодушным. Этакий сероглазый красавец!