Чтение онлайн

— Так ты танцуешь для гостей?

Она посмотрела на меня без тени улыбки.

— Теперь я танцую, когда хочу. Сегодня захотела.

И это, наверное, было главным признаком того, что они вживаются. Появление собственного права на «хочу и не хочу».

Через два месяца после приезда я собрал Совет директоров — уже наш, внутренний. Малый. Там были Тамара, Танька, Катя, Савельич, Ли Миён, Чон Хи, ну и парни, пятеро.

— Вопрос простой, — сказал я. — Женсовет и корейская группа отчитались об адаптации. Всё идёт в штатном режиме. Но есть один нюанс. Чон Хи получила Дар и стала полноценным кандидатом в отряд.

Я посмотрел на неё. Та сидела, сжавшись, будто готовилась к удару.

— Ли Миён, — продолжил я. — Вы все тоже претендуете на Дар?

— Да, — ответила она твёрдо. — Но я не тороплюсь. Чон Хи показала, что он приходит сам. Я буду работать и ждать.

— А если не придёт?

— Значит, не судьба. Но я останусь. Потому что здесь — она запнулась, подбирая слова, но нашла, — Здесь я человек!

— Ладно. Тогда следующий вопрос. Савельич докладывает, что заказник готов выдавать первую партию трав через месяц. Кто поедет на сбор?

Чон Хи подняла руку.

— Я. Хочу попробовать заготовить свои травы. Для кухни. Чувствую, что смогу их сделать лучше, чем покупные.

Тамара одобрительно кивнула.

— Бери с собой двоих наших. И своих двух. Научишь их.

Чон Хи распрямила спину. В её глазах появилось что-то новое. Не страх, не надежда. Решимость.

— Научу, — сказала она.

И я в неё поверил.

Наш заказник начал работать не вдруг. И если честно, то в этом году мы на урожай высаженных культур почти не претендуем. Хватает того, что девушки собирают попутно. С дикоростов или тех трав, которые могут вымахать за месяц.

В приготовлении зелий я особо не силён. Так себе, если честно. Тем более многие местные травы существенно отличаются от их аналогов из моего бывшего мира. Но с подсказками Савельича кое-что началось получаться, пусть и не сразу.

Савельич годами собирал корешки, листья да грибные наросты, которые другие Охотники даже под ногами не замечали. Вдвоём мы сели за стол с его блокнотами и моим ноутбуком — и дело пошло.

Первым делом взялись за то, без чего в полевых условиях тоскливо и страшно. Кровоостанавливающее. Не жгут, не бинт — а именно снадобье, которое можно втереть или дать выпить раненому, пока до него не добежал медик. Савельич вытащил из своего тайника сушёные корневища, пахнущие сырой землёй и чем-то едким, вроде хрена. Я их перетёр, добавил сок молодой крапивы — но не той, что жжётся у тропы, а болотной, с белыми прожилками на листе. Смесь получилась бурая, некрасивая, а застывала за полминуты. Проверяли на свежей туше кабана — порез почти сразу затянулся грубой коркой, но ни капли крови наружу.

— Хорошо, — сказал Савельич. — Только эта дрянь сначала жжёт, как огнём. Для себя — в самый раз. Для пленника — даже лучше.

Вторым по списку шло средство от усталости. Не допинг, не стимулятор вроде той дряни, которую варят в подвалах местные травники на продажу. А мягкое — чтобы ноги не гудели после суточного перехода и голова не отключалась посреди боя. Тут Савельич доверился мне. Я долго рылся в своей памяти, потом хлопнул ладонью по столу и уехал в ближайшую рощу на четыре часа. Вернулся с охапкой серых мхов, которые росли только с южной стороны валунов. Заваривали мы их на козьем молоке, добавляя травы по очереди. Потом оставалось процедить и выпарить всё до густоты сиропа. Чайная ложка этого вполне приятного пойла — и Охотник, который клевал носом, через десять минут стоял ровно и смотрел ясно. Бодрости хватало часов на двенадцать. Правда, потом Охотник валился в сон без задних ног, почти на сутки, но сон был глубокий, целебный.

Понимая, что Савельичу в одного не справиться, я попросил Тамару подыскать ему помощницу, из наших. Вполне возможно, что кто-то из кореянок и получше бы с этой работой справился, так как они все какие-то трудоголики, но чисто интуитивно я им пока не доверяю.

Тамара нашла двух. Я же, справедливо рассудив, что две лучше одной, познакомил их с Савельичем и фронтом работ. Обе вникли, пусть и не сразу, но… как только им выдали первую зарплату за полмесяца работы, произошли серьёзные изменения.

— Они вдруг вдвое быстрей забегали! — вещал мне крайне довольный таёжник.

И нет, это не чудо! Просто девушки, увидев оценку своего труда в рублях, всего лишь за ночь всё поняли и осознали. Как и то, что они не единственные на эти рабочие места. Ещё бы! Скоро все так или иначе узнают, сколько зарабатывают простые подручные у зельевара! По их меркам — до фига!

И если все эти вопросы выглядели занятно, но они были не больше, чем попутные.

— Санчес, на нас испанцы вышли с запросом на артефакты. Настаивают на встрече, — известила меня Тамара

— Задай им вопрос — на какие количества они рассчитывают? — слегка запаниковал я, прекрасно понимая, что заказы от азиатов очень скоро расширятся, и следующие партии могут подняться к верхней планке нашей производительности, — А мы подумаем.

Опять дилемма: — Или производство заранее расширять, или отказываться от части заказов.

Первое — дорого. Второе — не дальновидно. А впрочем…

— Хуго! Есть очень серьёзный вопрос! Крайне важный! — заранее обозначил я высочайший приоритет задачи, и лишь затем скинул на нейру весь анализ ситуации и принятие верного решения.

На моей памяти — Хуго ни с тем, ни с другим ещё ни разу не ошибся.

Вопрос с расширением производства решился быстро и просто. Хуго, узнав про мои сомнения о крупных вложениях в производство, попросил в своё пользование миллиард. Ненадолго. Через одиннадцать дней этот миллиард превратился в полтора миллиарда! Это он так на бирже поиграл!

Добро на расширение производства я дал, как и на запрос от Хуго японцам, по покупке двух новейших рабочих станциях Фуджицу, которые они два дня назад показали на выставке в Тайване. И не будь дураком, пока вакантный и невостребованный миллиард рублей оставил под его контролем. Пусть дальше финансы так же успешно приумножает! К своей и моей радости!

Если что, он мне перспективный проект своего развития предоставил. Там всё с гидроэлектростанции на реке начиналось.

— Но ты же знаешь, что зимой у нас всё замерзает? — задал я ему вроде бы умный вопрос, надеясь подловить.

— «Зимой у меня нет потребностей в охлаждении. А это крайне существенная часть потребления электроэнергии»!

Ну, так-то да. Процессоры большие любители холодов. Сейчас у нас каждый зал оборудован мощными системами охлаждения, и даже летом вся обслуга из людей там ходит довольно тепло одеваясь.

Любят процессоры холод, и чтобы без излишней влаги. Эти два режима: температуру и влажность воздуха, Хуго у себя, в серверных помещениях, вымеривает до десятых процента, и если они уходят хотя бы на процент или градус, начинает трубить, как слон в брачный период. Зачастую, абсолютно зря. У нас всё сделано, как минимум, с двойным запасом. И если какие-то кондиционеры или фанкойлы, питающиеся от шести артезианских скважин, забились пылью или тополиным пухом, перестав выдавать нужные показатели, то тут же подключаются резервные, а на эти направляется дежурная смена специалистов, приводя их в порядок.