Чтение онлайн

– Я предлагаю выпить за нашу дружбу! – вдруг громко сказал Колька.

Не дождался, видно, Семёнов. Очень выпить хочется, а тут жди, пока староста всю рыбу сожрёт.

За дружбу, так за дружбу, разве кто будет возражать, коль выпивка дармовая? Потом снова за дружбу пили, а потом просто так. Глаза у всех красные, на лбу пот, и все почему-то на Шурика и Юрика смотрят.

– А что вы на нас так уставились? – заметил недобрые взгляды Шурик.

– А как на вас ещё смотреть? – раздался чей-то голос. – Это ведь вы, комсомольцы, страну до такого состояния довели!

Ворошилов стащил последний кусок рыбы, и, засунув его в рот, предпочёл отмолчаться. С его-то фамилией вообще надо быть тише воды и ниже травы, а то гляди, как бы не пришлось отвечать за всю мировую революцию.

– Да мы-то здесь при чём? Я такой же голодранец, как и вы!

При этом Шурик, забыв, что его карманы набиты ворованными конфетами, засунул руки, чтобы вывернуть их, и тем самым доказать, что он как был пролетарием, так и остался. Однако руки сразу склеились шоколадом. Все присутствующие затихли, понимая, что ситуация должна повернуться, но хоть убей, никто не мог догадаться, в какую сторону.

Шурик, сразу протрезвев, понял, во что он вляпался, и бочком стал выбираться из-за стола. Ворошилов, который ничего не воровал, а съел всю рыбу честно – вовнутрь, преградил ему дорогу.

– Руки из карманов вынь, – грозно сказал он.

– Что ты к моим рукам привязался? На свои посмотри. У тебя даже манжеты рыбьим жиром испачканы.

– Лучше вытащи руки, – прошипел кто-то справа. – А то хуже будет!

Вот она, русская кондиция, где начинается. Здесь бы остановится, убрать рюмки, перейти к сладкому, да только кто ж остановит? Самоубийц нет. Шурик, бледный, как скатерть, медленно вытащил из карманов коричневые руки.

– Вор! – брызгая слюной прямо в тарелки соседям, крикнул Колька.

Он от возмущения налил целую рюмку коньяка и один залпом выпил её.

– Да я бы вас…

Колька для убедительности хотел ударить кулаком по столу. Он сжал кулак, размахнулся…

Всё бы получилось очень убедительно, но соседка, которой надоело, что Колька всё время брызгал слюной, отвернулась от него и задела его руку локтём. Этого незначительного движения хватило, чтобы кулак немного изменил свою траекторию и опустился не на стол, а аккурат в тарелку с селёдкой под шубой.

Те, кто учился в школе не на двойки, и хоть что-то помнит о таких понятиях, как кинетическая энергия и потенциальная, наверняка представят себе, какую энергию получили кусочки жирной селёдки, пропитанные свёклой и обильно смазанные майонезом. Эта селёдочная шрапнель, получив невероятную энергию, поразила всех, кто вольно или невольно находился рядом с Колькой. (Кстати, самому Кольке не досталось даже маленького осколка от этой бомбы). Однако продолжим дальше вспоминать школьный курс физики, а именно, всё, что касается энергии. Энергия не кинематическая, и не потенциальная, а психическая, получив свободу, вырвалась наружу и обрушилась на перепуганного насмерть Кольку. Кому и повезло в этой истории, так это Шурику и Юрику, ибо «народный гнев» наверняка стёр бы их в порошок только за то, что в советские времена они были комсомольскими активистами. Теперь же вся энергия была обрушена на Кольку – подрывателя бомбы из селёдки под шубой.

– Ты что сделал, урод?! – кричал молодой человек в элегантном костюме, на лацкане которого уютно устроился кусочек селёдки. – Это же единственный выходной костюм!

– Я эту кофту у подружки на время взяла! – вторила ему соседка.

– У тебя, голодранец, денег не хватит, чтобы рассчитаться за свои художества!

– Это я-то голодранец?! – взорвался Колька.

Остальные участники вечера встречи, пробыв в замешательстве несколько секунд, осмотрели себя, и, обнаружив на своих костюмах изъяны, которые, кстати, не имели никакого отношения к селёдке под шубой, решили также наброситься на Кольку, дабы исправить изъяны своего туалета за его счёт. Были и такие, которые сколько не осматривали себя, ничего найти не могли. Они набрасывались на несчастного просто так – за компанию. Ворошилов, который один расправился с целой тарелкой рыбы, потянулся к другой тарелке, на которой оставался последний кусок балычка, но чья-то рука опередила его, ухватила кусок и запустила в Кольку.

– Получи, собака!

Трудно представить, чем бы всё это закончилось, если бы Пётр Сапожников не подхватил Кольку и не выволок его на улицу. Озверевшая толпа рванулась за ним, но вспомнив, что на столе осталось ещё много несъеденного, передумала.

– Паразиты! – сокрушался Колька, когда угроза смерти миновала. – А ещё за дружбу пили!

– При чём тут дружба? – спросил Чернокнижник. – Ты костюмы им испачкал.

– Вот как раз дружба здесь и при чём. Они же из-за пустякового пятнышка убить человека готовы.

– Убить? – Чернокнижник ухмыльнулся и о чем-то задумался.

– Ты думаешь, они сюда из-за студенческой дружбы пришли? Как бы не так!

– А из-за чего же ещё?

– Просто появилась возможность пожрать нахаляву.

– А ты зачем пришёл?

Воспалённое лицо Кольки вдруг поникло. Он осунулся и стал походить на забитую дворнягу, с той лишь разницей, что у него не было хвоста, который дрожит и прижимается к грязному и голому животу.

– Если честно, то я тоже пришёл пожрать.

– Ну и как, пожрал?

– Да, стол просто отличный. Когда я ещё так поем? Кстати, Петька, а кто за всё это платил? Здесь же бабок вложено – немерено!

– Я, – спокойно ответил Чернокнижник.

– Ты? Да разве можно столько заработать? А-а, понял. Ты новый русский.

– Никакой я не новый русский. Просто я не сижу дома и не жалуюсь на судьбу, а работаю.

– Это где же столько платят?

– В издательстве. Я занимаюсь своей специальностью – пишу.

– Ты пишешь? – не поверил своим ушам Колька. – Так ведь сейчас в издательство не пробиться. Там есть свои авторы, а новых они даже не читают. Сапожников, Сапожников, да я и автора такого не слышал.

Николай задумался и посмотрел куда-то далеко-далеко в небо, будто бы в другую галактику.

– Ну, разве что тот…

– Кто тот?

– Нет. Тот, слава богу, живёт в нормальном мире, а не в нашем болоте.

– Ты имеешь в виду…

– А кого же мне иметь в виду? – перебил собеседника Николай. – Он один на свете. Гений. Не чета нам с тобой.

Чернокнижника даже передёрнуло от этих слов. Однако необходимо было соответствовать истинным почитателем литературы, поэтому лицо его приняло черты паломника, который, прошагав полмира, наконец-то приник своим челом к священной земле.

– Ты и не мог нигде видеть моей фамилии, – спустился на грешную землю Чернокнижник.

– Псевдоним? Я совсем забыл про псевдоним.

– Нет.

– Ну тогда я совсем ничего не понимаю.

– Подумай, ты же сам уже почти всё сказал!

– Я?

– «Там есть свои авторы, а новых они даже не читают». Чьи это слова?

– Мои, но, ей-богу, я ничего не пойму.

– Ты когда-нибудь задумывался, могут ли наши популярные авторы столько много написать? Вот просто физически, способен ли человек написать полноценный роман всего за одну неделю?