Чтение онлайн

Всё когда-то кончается, кончился и танец. Девушки ушли за кулисы, а зрители вынуждены были вернуться на грешную землю.

– Это Мулен Руж! – восхищённо сказал Мишель, разливая шампанское.

– В стране, откуда я приехал, всё это называется разврат, – заметил Пётр.

– Назвать это развратом всё равно, что гейшу обозвать проституткой, – возмутился Мишель.

«А разве это не так?» – хотела возразить Наташа, но на всякий случай промолчала.

– Однако, чтобы очутиться в этом раю, надо банально иметь деньги. Мы так увлеклись здешними красотками, что забыли для чего пришли сюда, – улыбнулся Мишель.

– Как, для чего? Посмотреть варьете, – ответил Пётр.

– Ты неисправим, – засмеялась Наташа. – Мы здесь, чтобы отметить заключённый сегодня контракт с издательством.

– Да, действительно. Контракт. Как я забыл?

– И не только контракт, а ещё и умопомрачительный гонорар, – напомнила Наташа. – Я предлагаю выпить за Мишеля – нашего друга. Что бы мы без него делали?

– Не стоит так преувеличивать значение моей персоны. Я просто выполняю свой долг.

– Нет, нет, никаких возражений, – возразил Пётр. – Если тост провозглашён, то его обязательно надо выпить. К тому же, я полностью согласен со своей супругой.

Хотелось выпить и за удачу, и ещё за многое, но на сцену вышли девушки, и посетители снова очутились в раю, забыв про нашу грешную землю.

Проводив русских друзей домой, Мишель добрался до своей квартиры и рухнул на диван, даже не раздеваясь. Может быть, для русских такое количество спиртного ничего и не значило, но для него оно явно переходило за рамки разумного. Голова трещала – только подушка и сон могли излечить неискушённого в питейных делах француза. Однако заснуть ему было не суждено.

Дверной звонок, будто дрель, пытался пробуравить своим сверлом голову. Мишель собрал последние силы, встал, прошёл по коридору и открыл дверь. На пороге стоял полковник с обезумевшим лицом. Не было случая, чтобы начальник такого ранга сам приходил к Мишелю. Обычно тот звонил, и Мишель летел пулей к своему повелителю, а сегодня…

Мишель потряс головой, думая, что ему всё причудилось, но головная боль тут же больно резанула по мозгам. Он схватился за голову и сморщился.

– Не удивляйся, это я, – сказал полковник.

– Что-нибудь случилось?

– У тебя выпить есть?

От этого вопроса к горлу Мишеля подкатился комок, и ему чуть не сделалось плохо. Он кивнул головой и рукой пригласил гостя войти в квартиру. Когда полковник сел на диван, Мишель подкатил к нему сервировочный столик и поставил на него бутылку коньяка и рюмку.

– Тут одной рюмкой не обойдётся, – возразил полковник.

– Что случилось? – спросил Мишель, ставя на столик фужеры.

Полковник налил коньяка, выпил и, посмотрев на Мишеля, с удивлением сказал:

– Рухнула Берлинская стена!

– Как? – не поверил ему Мишель.

Хмель моментально покинул его, головная боль прошла.

– Как? – ещё раз повторил он свой вопрос.

– Очень просто. Так, как написал Сапожников.

Полковник снова налил коньяк в фужер. Мишель пододвинул фужер для себя. После сообщения шефа Мишель был абсолютно трезв.

– А ведь мы были обладателями суперважной и суперсекретной информации, – сказал он Мишелю. – И эта информация без толку пролежала в письменном ящике стола.

– А я вас предупреждал, что надо рукописи Сапожникова дать ход. Представляете, сколько бы нам отвалили за то, что сейчас не представляет никакого интереса?

– Я не поверил. Разве в это можно поверить?

– Ещё осталась информация о Варшавском договоре.

– Я уже доложил наверх.

– Ну и что?

– Ничего. Они не верят.

– Нет пророка в своём отечестве, – грустно ухмыльнулся Мишель.

– Какой же он свой?

– Когда он в России своим был, его оттуда выгнали, потому что не верили, а теперь мы ему не верим, стало быть, он у нас своим стал.

– Ты, вот, что, – сказал полковник, разливая остаток коньяка по фужерам, – ничего ему не говори, пусть пишет. Когда с Варшавским договором случится, они сами к нам прибегут. Мы тогда такой гонорар с них потребуем, на всю оставшуюся жизнь хватит!

Полковник ударил своим фужером о фужер Мишеля и допил остатки коньяка.

Мишель последовал примеру своего начальника. Когда спиртное было выпито, он с удивлением посмотрел на бутылку, а потом на своего шефа.

– Господин полковник, мы с вами целую бутылку выпили, а у меня ни в одном глазу.

– У меня тоже, – удивился полковник.

– Я, кажется, начинаю понимать, почему русские могут очень много пить.

– Почему?

– Они всегда находятся в состоянии стресса, как мы сейчас, вот поэтому и не пьянеют.

– А ведь ты прав, – согласился полковник, – давай проверим твою теорию.

– Каким образом?

– Ты сейчас спокоен? – спросил полковник.

– Спокоен.

– Тогда сделаем так: ты достаёшь ещё одну бутылку коньяка, и мы выпиваем её.

– И что тогда?

– Тогда, если алкоголь подействует на нас, значит, твоя теория верна.

Что касается Петра Сапожникова, то его не интересовал вопрос воздействия алкоголя на организм человека, находящегося в стрессовой ситуации. Его сейчас вообще ничего не интересовало. Почувствовав, что он нужен людям, что его труд, труд писателя, востребован, он окунался в создаваемые им самим причудливые сюжеты, то проваливаясь в далёкое прошлое, то взлетая в будущее. Единственное, что было неподвластно писателю, так это настоящее.

Вот сознание художника оказалось в Кремле, вот он видит, как генсек пытается вытянуть огромную страну из экономической ямы, в которой она оказалась. Он видит, как руководитель страны сидит в кабинете и беседует со своим соратником.

– Александр Николаевич, – говорит генсек, – ну почему народ так инертен? Почему наша перестройка забуксовала? Мы же хотим дать людям свободу!

– А она нужна ему?

– Кому?

– Народу.

– Ты хочешь сказать, что народу не нужна свобода?