Чтение онлайн

Я так была занята своими занятиями, что едва ли обратила внимание на лихорадочное обнюхивание медведя моего тельца. Он будто рыскал в попытках отыскать какой-то запах. И лишь не найдя его, крепче притиснул меня к себе. Убаюкивая, как дитя.

— Н-ничего… я… я… правда… не… хотела… Что бы… что бы… все так… Он же… он же… ее… люби… ил… А я я… жива… яя… а она сгинула…

Было темно, а еще тепло в чужих объятьях. И тишина в пещере растворялась от моего плача. Мне было плохо, и так одиноко на душе, что невольно позволила себе прижаться щекой к широкой груди.

Я так устала. Старухой себя чувствую, что волей-неволей уже и к смерти спокойно относилась. Будто мир мне в один миг стал не люб. Да и вообще…

— Ты чего затихла, милая? Не молчи, черноокая, скажи что-нибудь.

— Зачем говорить?

Шмыгнула я носом, не желая раскрывать очей. Будто от этого меня не видно и не слышно. И не существует. И вроде лучше так. Спокойнее, что ли.

— А затем. — фыркнул он по-житейски, опершись плечом о каменную породу и меня устроив на своих коленях. Я бы возмутилась, да не сегодня. — Вы, бабы, как дите малое, если молчите, то что-то надумали. И как правило что-то неладное.

— А у тебя, значит, детишек полный дом?

Фыркнула я и тут же инстинктивно дернулась, дабы слезть с его колен. Но меня нагло усадили обратно.

— Я бывалый. Нанянчил мелюзги вдоволь. Знаю, о чем толкую. А детишками пока не обзавелся. Зато женой боги наградили, печалькой и зубастенькой.

Почуяв, как наглые уста проходились влажной дорожкой по моему виску, я в тот же миг уперла в его грудь ладонь и предостерегла:

— Держи-ка ты свой рот на замке, медведь. И лапы тоже, — ударила несильно пальцами по наглым рукам, что прижали обратно к себе. — Выберемся отсюда, и каждый своей дорогой пойдет.

— Неужто я тебе, красавица, ни каплю не пришелся по нраву?

С хитринкой фырчит он. И пусть в темноте пещеры мне не видны его очи, я поклясться готова, что они блестят в ожидании моего ответа.

— Нет.

Роняю спокойно, с долей удивления. Мол, и как ты до такого додумался, медведище? А он так обиженно вздыхает. Почти возмущенно! Что-то хочет сказать. Но молчит. А потом фырчит недовольно:

— Зачем же тогда моей женой себя нарекла?

Странный вопрос. И чую, как он разъярённым быком мне в шею дышит. Да только не исходит от него той ужасной, давящей энергии, как от Чернозара. Я чую силу, да только не разрушительную, а обволакивающую? Будто щит?

— Дурак, тебя же убили бы, не скажи я так.

Говорю простую истину, повернув голову в ту сторону, где должно было бы быть его лицо. И зачем только сделала, всё равно ничего не видно. А может, и хорошо, что не видно ни мне, ни ему.

— Так ты это сделала, дабы меня спасти? — пораженно фыркнул он с легким недоумением. Почему легким? Вполне себе громким и непонимающим.

— Ну да.

Я неуверенно пожала плечами, ощущая, как влага на щеках обсыхает. А он застыл, просто умолк и, кажется, даже не дышал. Невольно испуг проник в сердце. Потянувшись ладонью к нему, я пыталась нащупать лицо или шею, дабы привезти его в себя.

— Эй…

Ладонь коснулась мягкой щетины и совсем немного губ самими кончиками пальцев.

— Эй… Почему ты молчишь… Третьяк!!

Возмущенно вздохнула, ощутив горячий, влажный язык на кончиках тех самых пальцев.

— Не мешай мне, женщина, наслаждаться! — фыркнул он пафосно, задрав голос до немыслимых высот. Что отдалось вибрацией в широкой груди, к которой я была прижата.

— Чем же?!

Фыркнула я язвительно, резко потянув руку к своей груди, пряча, будто он ее захочет вернуть обратно и облизывать! Боги, ну что за стыдоба?!

— Мммм… — довольно заурчал, двигаясь на месте, поменяв позицию. Меня невольно затрясло, и, дабы не свалиться, чисто инстинктивно я вытянула руки вперед. И найдя опору, за которую можно ухватиться, в виде могучей шеи медведя, едва ли сдержала вскрик за губами. — Так что ты там говорила про меня? Не трогаю я твое сердечко, м?

Ой, не нравится мне это его довольство в голосе. И вообще, слишком много веселья для него! Перетопчиться.

— Ты уже бредишь, медведь!

Фыркнула я, порываясь встать, но кто меня отпустит? Да никто!?

— Да успокойся ты, юла! — рявкает тихо, когда я не сдаюсь с первого раза. — Ну и куда рвешься? Сиди пайкой. В тепле и безопасности. А утром мы еще поговорим о том, по нраву я тебе или нет.

— Не по нраву.

Упрямо шепнула я себе под нос, пытаясь слезть.

— Тыц! Это ты меня просто не рассмотрела. Вот завтра утречком! — потянул он с томным обещанием в голосе. — Да сиди ты уже на месте! Куда опять? Спать ведь собрались! Ну так и спи.

— Вот и посплю. — Щеплю кошкой. — Рядышком. Отпусти, а?

— Ну уж нет! — категорично и упрямо. — Мне и так сподручно. Так что не вертись. Спи уже, егоза.

Не знаю, как он это делает. Вроде разумом и понимаю — посторонний мужчина. Еще и перевертыш. В таких силы отбавляй, да и хотелок тоже. Знаем мы друг друга от силы два дня. Тут волей-неволей к Чернозару побольше-побольше доверья будет!

Да только сижу на его коленях, пререкаемся, как заядлые муж и жена, и понимаю, что слезы давно обсохли. И вся истерика ушла, оставив за собой горькое ощущение беспомощности. Была тонкая грань в его наглости, которая не позволяла оскорбиться.

Вроде и усадил на своих коленях, да не отпускает. Да только к себе прижимает и своим теплом окутывает.

— Спи уже!

Фырчит устало и повелительно, широкой ладонью прижав мою голову к своему плечу.

— Завтра будет новый день. А пока я постерегу твой сон.

Глупо всё это. Но я поймала себя на мысли, что кроме него мне и некому верить.

Черный маг спал спокойно, не шелохнувшись, будто умер. Едва ли было заметно, как поднималась грудная клетка при каждом вдохе и совсем немного отпускалась при выдохе. Но меня не проведешь. Протянув ладонь аккурат напротив шеи, я сжал гортань ровно в тот момент, когда он попытался открыть глаза.

Тьма укутала меня плотным куполом. Она защищала своего хозяина, но и моя зверинная сущность была готова вырваться наружу. Вряд ли бы он это пережил. И, к моему глубочайшему сожаленью, должен был мне этот паршивец быть живым.

— Замри на месте, чародей… А то дерну рукой, и башка оторвется от туловища.

— Не дернешь…

Говорит спокойно, и тьма отпускает меня. Перестает кусать, отступает чуть поодаль и зубоскалит оттуда. Якобы обещая мне жестокое мщение.

— Благодари Наталку, чернокнижник, иначе бы на ленточки порвал.