Чтение онлайн

— Пришла в себя, милая? Ну слава богам! Они услышали мои молитвы!

Из спирали воспоминания меня выдергивает приятный женский голос. Я поднимаю на нее широко распахнутые очи, и тугой комок горечи застывает в горле.

Черные косы собраны в розу на затылке, прикрепленные деревянной шпилькой. И пусть у нее угольные волосы, пусть ярко-зеленые весенние очи. Пусть она намного меня старше. Но черты лица, изворот носа, контур губ, ямочка на щеках. Невысокий лоб и выражение заботы лица. Все это напоминают мне об единственном человеке. Боевой подруге и некровной сестре.

— Ну что ты, милая? Болит что?

Незнакомка садится на край кровати рядом, тепло заглядывает мне в очи с легкой тревогой.

— Ма… ма-ма.

Вырывается у меня с хрипом, как у маленького ребенка, только выговорившего первое слово.

— Девонька моя…

С нескрываемой тревогой она гладит меня по макушке.

— Мам-ма… ма-ма… — с зайканием шепчу, ухватившись непослушными пальцами за рукав ее платья. — Мам-ма… Сне-сне-жки…

Надрывно шепчу, ощущая, как слезы текут по щекам горячими и горькими ручейками. Женщина застывает на месте с широко распахнутыми очами, пришибленно рассматривая меня.

Ее пальцы на моей макушке начинают дрожать, она медленно проводит ими вниз по моим спутанным волосам.

— Погодь, дитя… — шепчет она с болью, сглатывая, жадно меня рассматривая. — Черные косы… зеленые очи… худенькая… родинка у ушка… Ты… ты Наталка?

На женских ресницах тоже начинают трепетать бусинки слез, она неверуще трогает нежно мое лицо и всхлипывает.

— Ты… с… моей… дев. вочкой… воя-вояла… в одном… пол. полку.

Сглатывает она с болью последнее слово и застывает на мгновение. А я лишь остервенело качаю головой, в состоянии лишь проскулить отчаянно:

— Мам-мама… Не проговорив больше ни словечка, меня неожиданно хватают за плечи и тянут к своей груди, сжав в крепкие объятья.

Меня прорывает на рыдание. Огромный шар одиночества и ненужности, что окружил сердце в плотных тисках в тот момент, когда кончилась война, лопнул. Я почувствовала, что вернулась домой.

Что вернулась к маме.

Что все точно закончилось, что любима.

Что меня ждали, что меня рады увидеть…

— Девочка моя… милая моя… — сквозь слезы тетя Любава гладила меня по спине, прижимая к себе как родную, щекой потеревшись об макушку. — Живая… целехенькая… слава Богам! Как же мы все тебя ждали… как же переживали, мои девочки… ну всё-всё… не плачь…

— Сне-нежа… — зайкаясь, я вцепилась в ее руки, ощущая удушающую вину, не смея заглядывать даже в эти весенние очи. — Ее… она… я…

Я не знала, как сказать матери, что ее дочери уже нет. Язык сворачивался во рту морским узлом. И лучше убейте меня, но лишите этого тяжкойго бремени.

Но ласковые руки нежно взяли мое лицо в ладони. Стирая слезинки с щек большими пальцами.

— И Снежинка, и Яринка, и Марфа, и Стешка… все тебя ждали… все верили… что живехонькой ты где-то по миру бродишь. И не прогадали. Ох, донести побыстре до них эту добрую весть! — она улыбнулась сквозь слезы. И материнской любовью поцеловала мое чело, прижав снова к себе.

— Девчонки… живы?

Шмыгнула я носом, бестолково глянув на красивую женщину, та тяжко вздохнула.

— Конечно живы, девонька. Все мои ласточки вернулись домой, вот теперь и ты… дома.

****

Меня окружили заботой и любовью, коей я могла насладиться только рядом с Третьяком. Сначала затискала в объятьях прибавшая Марфа. За нашу последнию встречу она заметно округлилась в бедрах и теперь прям дышала жизнью. Потом всегда хрупкая и низенькая Яринка прибежала в дом родителей Снежки.

Последней явилась ревущая от счастья Стешка с округлевшим аккуратным животиком, за чей спиной коршуном маячил смутно знакомый мне перевертыш. Мимолетно я заметила следы зубов и на ее плече, и на плече Снежи.

Да, моя седоволосая подруженька, что я похоронила, была счастливо замужем и глубоко беременной, судя по огромному животику.

Не было слов, да бы описать всю мою радость от того, что девоньки мои оказались живыми.

Мне хотелось орать от счастья или же просто тихо разреветься. Впрочем от объятий и распросов я отделилась лишь ближе к вечеру. Стешке поплохело, и ее муж, тревожно сверкая очами, унес на руках сопротивляющуюся беременяшку. Следом за ними ступила и Яринка. Дабы позаботиться о слишком суетливой и чувствительной медноволосой.

За Марфой тоже явились гонцы из стаи черных, пару беременных самок чувствовали себя неважно. А новорожденные девочки некого Яраполка мучились от жара, оттого что зубки резались.

Ушла и она, оставив меня с Снежой один на один. Да, матушка Любава ушла кормить перед сном братьев-близнецов Снежи.

— Так ты теперь замужем за бера?

Аккуратно поинтересовалась она, мы обе сидели на лавке около печи. Ее затопил дядя Буран с утра, несмотря на лето. После жуткой грозы во дворе была лютая холодина.

— А ты за волкадака?

Мы обе кивнули друг дружке. Покосившись на ее округлый животик, я не удержалась от любопытства.

— Рожать скоро?

— Пару семиц осталось. — улыбнулась с натугой Снежа, огладив ладонью свое пузико. А потом аккуратно покосилась на меня. — Наталк…

— Ммм?

— Скажи только честно… Твой бер, он тебя не обижает?

Я невесело хмыкнула, кинув веточку в поленницу рядом.

— Он нет, зато его семья меня не шибко взлюбила.

Рядом облегченно выдохнула боевая подруга.

— Ну это можно пережить. Главное, чтобы он любил.

— Ну не знаю, — пожала я плечами. — Если бы ваши мальчишки меня не нашли, вряд ли бы я «пережила» нелюбовь свекрови.

— Все так плохо? — тут же сошлись хмуро седые брови девушки на переносице, я на миг затихла. Думая, что и как рассказать, дабы не вынести сор из избы. А потом призадумалась.

Это же Снежка. Сестра! Если ей не нажалуюсь и совета не спрошу! Тогда кому душу излить!

— Свекровь очень злая баба. Подлая и беспощадная. Сначала гнобила и обижала исподтишка. Открыто презирая меня. Да и не меня одну. Все, кто идут против ее слова. Потом… К Вандосу я попала с ее подачи. Да и потом, творит она свои злобные делишки через вторые руки. А дуры эти то ли боятся ее, то ли восхищаются, но не выдают. А, я в открытую не могу обвинить. Уверена, даже с моим исчезновением она выйдет сухой из воды.

— И что твой муж?

— Он защищает меня, заботиться обо мне. Но не может идти против нее, этот их закон…

— Мать превыше всего. Они слишком сильно почитают женский образ. А твоя свекровь опыта поднабралась пользоваться этой привилегией. — понятливо кивнула Снежа, вернув взгляд вперед себя. Она неожиданно протянула ладонь и похлопала меня по плечу.

— Он и вправду от тебя безума, милая. Всю тайгу поставил на уши, ища тебя. Даже к моему мужу пришел просить помощи. Отбросив гордость в сторону.