Чтение онлайн

Да что тут затягивать? Посижу двадцать четыре часа — эка невидаль. Это вам не на бетоне лежать голым и полумертвым. Еще и кормить должны, почти курорт.

— Не вздумай сбежать.

Я демонстративно заложил руки за спину и побрел на выход с гордо поднятой головой. Перед стеклянной дверью остановился, глянув на Эффу — мол, открывай, начальник.

Открыла, удерживая меня под локоть. Ну а где гравилет такси стоял, я помнил — сам пошел.

— Учти, я буду жаловаться. — Усмехнулся я.

— Жалуйся.

— Все Кэру скажу. Он о тебе и так невысокого мнения.

— Захлопнись.

Пожал плечами — к юмору не расположена. Чует что-то, подозревает, идет вся напряженная.

«А надо ли мне сидеть сутки?»

Страну-то все равно менять нужно — дружки генерала какое-то время беспокоиться не будут, но потом все силы поднимут на поиски. И эпизод с тем, как Хайни входит в кафе, но не выходит из него — рано или поздно окажется у них на руках.

В мистику никто не поверит, в технологии такого уровня — тоже. Поэтому будут считать, что пропавшего вывезли как-то через черный ход.

Впрочем, все произойдет несколько быстрее — посмотрят последние вызовы на телефон мистера Хайни и отзвонятся Эффе. Может быть, она умолчит о своих подозрениях, но место встречи и ее состав скрывать не станет.

А там — кто-то сильно удивится, что я живой. А вот исчезновению старика после встречи со мной — совсем не удивится. Потому что у меня есть мотив, и раз старик исчез именно после беседы — искать меня будут особенно рьяно.

И тем не менее я все же решил отсидеть. Исчезну прямо на ее глазах — и поиски обретут совсем ненужный ажиотаж. Одно дело — бандиты, у которых вне Империи возможности сильно ограничены. Прошляпили же они настоящую личность Ноэля…

Но совсем другое, если увидеть меня захочет Империя…

Поэтому — через двадцать четыре часа на свободу с чистой совестью. И эмигрирую куда-нибудь в этой же широте — люблю я снег. Но не так, чтобы круглый год.

— Ну, скажешь что-нибудь? — Спросила Эффа перед открытым трапом.

— Я с сумасшедшими не спорю.

— Я ведь не шучу.

— Потом мне не звони. Тоже не шучу.

— Лезь в кабину. — Подтолкнула она вверх с видом упрямым.

В этот раз перегородка между водителем и пассажиром смотрелась иначе. Не решетка, но тоже — надежно огражден от водителя, выйти сам не могу.

— Двадцать четыре часа с момента задержания или с момента оформления? — Уточнил я.

— Оформления.

— Тогда чего стоим? Полетели.

— Тан. — Не трогала она органы управления, даже наоборот — погасила все системы. — Я тебе сейчас кое-что скажу, но это должно остаться между нами.

— У тебя сложное психическое заболевание? Бедняжка.

— Прошу, отнесись серьезно.

— Ну, говори, — пожал я плечами.

Куда я денусь-то из закрытого гравилета. Тут, разумеется, есть системы экстренного выхода для пассажиров — но они отстреливают капсулу целиком. Беседа с Эффой просто продолжится где-то на крыше дома.

— Вчера ночью и утром я звонила тебе. У тебя был выключен телефон. — Смотрела Эффа через обзорный экран на вокзальную суету. — Если бы ты просто уехал с кем-то другим, то я бы не переживала.

— А ты переживала?

— Но ты уехал с мистером Хайни. Он… Сложный человек. Многим кажется добрым дедушкой, но рядом с ним небезопасно. Легко перейти черту, задеть пренебрежением. Это может закончиться очень плохо.

— Знакомо.

— То есть, что-то все-таки произошло?

— Нет, но сейчас меня везут в тюрьму, потому что с кем-то не попрощались.

— Тан, мы пока никуда не едем. И можем не поехать.

— Лучше, конечно, поехать.

— Так вот… Когда ты позвонил, я обрадовалась.

— Разумеется, я же был при смерти.

— Но ты был жив. Я не знаю, почему тебя оставили ночевать на земле, а ты не говоришь.

— Заблудился, был пьян. Еще кот убежал — решил искать утром.

— Ты был истощен, я же видела.

— Никогда по пьяни не размораживай кота.

— Следы побоев на голове.

— После разморозки коты особо агрессивны.

— Тан…

— Просто открой трап, и разойдемся. Или вези в этот ваш санаторий с двухразовым питанием.

— Ты не представляешь, что будет, если мистер Хайни не вернется.

— Слезы, бессонные ночи, зацелованное фото в учебнике?..

— Он руководит организацией, цели которой будет сложно объяснить. Меня туда приглашали, но мне не понравились методы. Тем не менее они всегда дают знать, что рядом. У меня могли быть и гравилет последней серии, и квартира, Тан. Должность где-нибудь в управлении, на три-четыре часа в день. Возможно, мне бы вылечили ногу. Скорее всего, вылечили бы. Им нужны здоровые.

— Солидно. Так вылечила бы ножку и — всем пока.

— Оттуда нельзя выйти, Тан. Это — навсегда.

— И что такого в их методах?

Невольно закололо в плече, а на языке почувствовался вкус химии.

— Убийства, пытки, похищения, незаконные проверки, фабрикация улик. Эффективные методы, Тан. Быстрое достижение любой цели.

— То есть, мистер Хайни, который с тобой не попрощался, бандит.

— Не бандит.

— Да неужели? — Хмыкнул я.

— Он тот, кто не дает им скатиться в бандитизм. Единственный, кто напоминает каждому, ради чего они действуют. Разжевывает, кто их цель, и почему иначе нельзя.

— Пастырь бандитов?

— Может быть и так. Тан, ты не представляешь размер организации и ее возможности. Она может гораздо больше, чем сейчас. Зарабатывать больше, владеть большим, влиять, управлять, приказывать… Но мистер Хайни не дает. У организации есть цель, и пока сэр Хайни жив, он не дает об этом забыть. Но если он исчезнет…

— То организация развалится на десятки мелких бандитских шаек, которые без труда раздавит наша доблестная полиция.

— Черта с два она развалится. Всем этот Хайни как бельмо на глазу, он мешает. В руководстве давно считают дни, когда он умрет своей смертью. С его ранениями и облучением, Хайни давно должен быть мертв. Но он держится, и столица спит спокойно.

— Только кто-то орет от боли в тюремном подвале складского помещения.

— Мне не нравятся их методы. Я не с ними.

— И расследуешь какие-то энерговоды, а не бывших сослуживцев. Понятно.

— Есть кому расследовать мистера Хайни и без меня. Но у них вряд ли что-то получится.

— Твои показания очень бы помогли.

— Тан, не лезь мне в душу.

— Корпоративная солидарность, разве я не понимаю.

— Мистер Хайни ведет свою войну. Для него ничего не кончилось. Но ведет он с внешним врагом, а не с населением страны!