Чтение онлайн

«А что в ней такого?» — Смотрит профессор на номер, не находит ничего особенно, и для интереса заглядывает в энергоспектре.

Вдруг «удачливость» отпечаталась на купюре. А там не «удача», а слово из шести букв. Кирзачи — граница.

Корректировка: не привлекать внимание к купюре.

Вариант номер три: прошу симпатичную подругу сыграть роковую женщину. Профессор млеет, деньги выкидываются на такси, ресторан и ночную жизнь, где в процессе перехватываются и подменяются. «Котик, ты такой богатый! Котик, я передам бумажку водителю».

Скептически посмотрел на красотку напротив. Не, там внутри такая беда сокрыта, что она даже согласится. Но, по ощущениям, профессор с такими тратами новые «двадцать пять» потребует уже завтра.

Корректировка: не ввергать профессора в нищету.

Вариант четыре: офицер передо мной переодевается в служебное, приезжает сюда и персонально для Хорнета проводит лекцию о недопустимости взяток. Для проформы требует показать деньги — профессор их пересчитывает и вручает. Подкладывается своя купюра, чистая, демонстративно находится меченная. А там — новый пересчет, и, разумеется, история о специально вложенной бумажке. Мол, проверяли вашу реакцию, проверку вы прошли.

Но это придется как-то объяснять, почему купюра вообще у профессора оказалась. Одолжил я ему, и точка.

Вариант пять: найти купюру в десять тысяч и попросить профессора разменять. Вероятность того, что он достанет именно две нужные бумажки? Найти еще пару десятитысячных? Но где бы взять хоть одну?..

В бутылке вода еще осталась — полить еще раз голову, что ли…

— Я поела, — дисциплинированно отчиталась соседка по столу, уложив руки на коленки. — Уф, объелась. Вторую порцию не возьму, — осторожно положила она руки на живот.

— Чай пей, — кивнул я на чашку.

— Да уж решу, что мне делать… — Все-таки взялась она за чашку и пригубила. — Объяснишь, может, в чем проблема? Я готова помочь.

— Для начала — мои пять тысяч. Не фальшивые, не меченные, имеющие официальный ход внутри страны.

Закатив глаза, она достала деньги из небольшого кармашка на боку костюма.

— Так. Теперь о деле. Нужно тридцать тысяч десятитысячными. — Сложил я руки в замок перед собой. — Буду разменивать их на мои пятерки.

— У кого?

— Я профессору долг твоей купюрой отдал. У нас доверительные отношения, — мягко стелил я. — Но не настолько, чтобы он простил мне меченую купюру.

— Ты дал взятку купюрой «взятка»? Ха! — Загорелись ее глаза. — Да он у нас в руках теперь! По струнке ходить будет!

— Стоп! Никакой взятки не было! Я отдал долг, чем ты слушаешь?

— Ты врать вообще не умеешь, — с энтузиазмом заерзала девчонка на месте. — Пойдем, посмотришь, как я его по стенке размажу. И деньги твои вернем!

— И на фронт меня отправим, — чуть не завыл я от безнадеги. — Иди, размазывай, только ищи другого пилота для гонок.

— Потворствовать вымогателю… Синдром жертвы, понятно.

— Угомонись. Я действительно отдал долг.

— Тогда причем тут фронт? Подумаешь, ошибка произошла, — лукаво смотрела она.

— Послушай…

— Да уж слушаю.

— Я бездарь в его ремесле. — Признался я. — Там что-то физиологическое, я пока не разобрался. Он меня жалеет. Три года жалеет.

— Хм, — прищурилась соседка.

— У тебя житейского опыта вообще нет, что ли? Не понимаешь, что иногда надо дать?

— Че?

— Деньги надо дать, — поморщился я. — Поощрить человеческое к себе отношение. А я ему нож в спину… Короче, аккуратно надо купюру изъять.

— Давай я его на допрос заберу. Там вещички ребята ощупают, подменим.

— А можно как-то без инсульта обойтись? Он вроде крепкий, но кто его знает, — заволновался я.

— Так это просто допрос свидетеля, — дернула она плечиком. — Мол, кто-то подал заявление, что вы его матом обложили. Оскорбление чести и достоинства, но доказательств нет. Так что надо просто приехать и написать, что этого не делали. Делов-то! А чтобы скандала не было, я вот — в гражданском. Не дрейфь, я умею успокаивать!

— М-да? — Задумался я. — А если он адвоката подтянет?

— Тогда я намекну, что приду в форме и буду действовать через ректора. Зачем адвокат, если он ни в чем не виноват? Короче, расслабься, все в моих крепких руках.

— Другие варианты еще хуже, — пришлось признать. — Давай попробуем. — Встал я из-за стола.

— Угу… — Приподнялась она и словно прислушалась к себе. — Только можно сначала в дамскую комнату? — Шепнула она неуверенно.

— Это на том же этаже, — нейтрально ответил я.

— Только давай без широких шагов… У вас тут лифта нет?

— Не, пять этажей, незачем.

— А дамских комнат на первом? — Вцепившись в мой локоть, сдавленно произнесла она.

— Мы осторожно, по ступенечкам, — повел я ее неспешно на выход.

— Приходите еще! — проводили нас добрым пожеланием от кассы.

— Спасибо! — Кивнул я в ответ.

— Спасибо… — Задумчиво ответила спутница. — Странно, это, наверное, с непривычки, — пробормотала она для себя. — Вкусные же…

— Что-что? — Уточнил я.

— На втором ведь этаже? Ну, куда нам надо. Не на третьем?

— На втором. — Кивнул я.

— Второй — это хорошо. А какая дверь?

— Хм… — Посчитал я двери. — Шестая справа. Помнишь, где мы сидели? Там еще афиша рядом.

— Главное, чтобы туалетная бумага не кончилась… — Пробормотала она.

— Она у нас никогда не кончается. Потому что ее никогда нет, — выдал я философскую сентенцию, поднимаясь по лестнице.

— Двенадцать… Раз… Два… — Повернувшись по лестничному пролету, отчего-то считала она ступеньки.

Сверху спускались люди, прижимаясь к другой стороне марша, но девчонка отчего-то каждый раз съеживалась, словно боялась, что в нее врежутся.

— Девять… Десять… Все, не могу больше! — Резко откинув мою руку, рванула она по коридору, вслух считая двери. — Раз… Два… Четыре…

Недоуменно посмотрел ей в спину — чего считать, дамская комната все равно с характерным значком на двери, не пропустишь.

— Пять… Шесть! — С торжеством вломилась она в кабинет профессора Хорнета.

— О нет… — почувствовал я, как встают на голове дыбом волосы. — Это… Это не та шестая дверь! — Рванул я вперед.