Чтение онлайн

– Вы его знаете?

– Я видел его. Он пользуется услугами нашего банка в городском отделении.

Мак-Минн бросил на меня быстрый подозрительный взгляд.

– Вы знакомы с мистером Мартелем?

– Нет еще.

Я направился обратно к подножию гор. Склоны были все еще покрыты свежей зеленью, бурно разросшейся от прошедших дождей. Белые и пурпурные цветы на ветвях источали аромат жасмина.

Остановив машину возле почтового ящика дома Бегшоу, я осмотрелся внизу блестела гладь океана, повисшего на линии горизонта как неимоверно голубое выстиранное белье. Мне пришлось подняться наверх, и я почувствовал разницу в температуре воздуха, будто я приблизился к полуденному солнцу.

Дом стоял одиноко в начале лощины в нескольких сотнях футов над дорогой. Он выглядел снизу крошечным, как птичье гнездышко. Задняя дорога вела к нему от того места, где я запарковался.

Машина, с убирающимся верхом, гремящая коробкой передач, ползла вверх со стороны города. Она миновала меня - старый черный "кадиллак" - и остановилась.

Водитель выбрался из нее и подошел ко мне. Это был среднего роста мужчина в шерстяном пиджаке и хорошей серой шляпе, надетой набекрень. Он двигался с какой-то наигранной агрессивностью. Я не сомневался, что это и был тот самый "детектив" Питера, но для меня он не выглядел детективом. Вокруг него витал какой-то дух непрерывных неудач - будто он сам источал его.

Я вынул свою записную книжку и на его глазах демонстративно записал номер его "кадиллака". Это был калифорнийский номер.

– Что вы записываете?

– Поэму.

Он просунул руку через открытое окно за моей записной книжкой.

– Дайте взглянуть, - потребовал он резким голосом. Глаза его беспокойно бегали.

– Я никогда не показываю незаконченных работ.

Закрыв книжку, я сунул ее в нагрудный карман. Затем стал поднимать стекло. Он выдернул свою руку, прислонился лицом к стеклу, которое сразу же запотело от его дыхания.

– Я хочу знать, что вы написали обо мне.

Он вынул из кармана маленькую камеру и наставил объектив на стекло, что было очень глупо и бестолково.

– Что вы там написали обо мне?

Возникла непредвиденная ситуация, которую я хотел бы избежать. Поскольку атмосфера накалялась, бессмысленные и злобные перепалки, подобные этой, могли закончиться скандалом. Я вышел через правую дверцу, обошел машину спереди и подошел к нему.

Пока я сидел в машине, казалось, что его "кадиллак" рычал на мой "форд". Теперь мы оба стали людьми. Он был ниже и потоньше. Его вопли прекратились. Он весь переменился. Он вытер рот тыльной стороной руки, будто изгоняя злого духа, овладевшего им и заставившего поднять этот крик. Выражение растерянности проступило на его лице.

– Я же не сделал ничего плохого, не так ли? У вас не было причины записывать мой номер.

– А это мы посмотрим, - произнес я строго и официально.
– Что вы здесь делаете?

– Любуюсь пейзажем. Я - турист.

Его глаза блуждали по окрестным холмам, будто он впервые был за городом.

– Это же общественная дорога, ведь так?

– У нас есть сведения о человеке, похожем на вас, который прошлой ночью выдавал себя за полицейского.

Он скользнул взглядом по моему лицу, затем поспешно отошел.

– Это был не я. Я здесь впервые.

– Разрешите взглянуть на ваши водительские права.

– Послушайте, - произнес он, - мы можем разойтись мирно. У меня не много денег, но имеются кое-какие источники доходов.

Он вытащил единственную десятку из поношенного кожаного портмоне и воткнул ее в нагрудный кармашек моего пиджака.

– Получите и купите что-нибудь вашим ребятишкам. И зовите меня Гарри.

Он натянуто улыбался. Его передние зубы при этом обнажились и были похожи на две стамески. Но улыбка, которую он пытался изобразить, быстро улетучилась. Я вынул десятку из кармашка, разорвал ее пополам и вернул ему кусочки.

У него буквально отвалилась челюсть.

– Это же десятидолларовая бумажка. Вы, должно быть, сумасшедший, если рвете такие деньги.

– Вы можете склеить их клейкой лентой. А теперь все же разрешите мне взглянуть на ваши водительские права, прежде чем вы совершите новое нарушение.

– Нарушение?
– он произнес это так, как больной произносит название своей болезни.

– Взятка и оскорбление официального лица являются проступком, Гарри.

Он огляделся вокруг, будто боялся снова что-нибудь нарушить. Бледная маленькая луна висела в уголке неба, как отпечаток пальца на окошке.

Яркая вспышка света мелькнула в лощине над нами и почти ослепила меня. Мне показалось, что она исходила от человека, который стоял с девушкой на террасе дома Бегшоу. У него были большие очки, и это от них исходил отраженный свет. Потом я понял, что он наблюдал за нами в бинокль.

Человек и девушка казались маленькими, как забавные фигурки на свадебном пироге. Их размеры и расстояние между нами создавали странное ощущение - будто они находились вне досягаемости и даже вне времени и пространства.

Гарри шмыгнул в машину и попытался завести мотор. Я успел открыть заднюю дверцу и сел на изношенное кожаное сиденье.

– И куда мы направляемся, Гарри?

– Никуда.
– Он выключил зажигание.
– Почему вы не оставите меня в покое?

– Потому что вы остановили молодого человека на дороге вчера вечером, сказали, что работаете следователем, и задали ему кучу всяких вопросов.

Он помолчал немного, его бесформенное лицо приняло новое выражение.

– В некотором роде я тоже детектив.

– А где ваш значок?
– спросил я.

Он пошарил в кармане, вероятно отыскивая какой-то значок, затем передумал.

– У меня его нет, - признался он.
– Я занимаюсь этим как любитель, если можно так сказать. Выясняю кое-что для своего друга. Она...
– он запнулся на этом слове.
– Это не принесет никому каких-либо неприятностей?

– Может быть, мы в конце концов договоримся. Разрешите мне посмотреть ваши водительские права.

Он достал вновь свое потрепанное портмоне и подал фотостат.

На нем значилось:

ГАРРИ ГЕНДРИКС

10750 Вановен. Квартира 12.

Канога-парк. Калифорния

Пол мужской, цвет волос - шатен, глаза голубые,

рост 5 футов 9 дюймов, вес 165 футов,

день рождения 12 апреля 1928 г.

Из нижнего левого угла фотостата мне улыбался Гарри. Я записал адрес и номер водительских прав в записную книжку.

– Для чего вам все это нужно?
– В его голосе звучало беспокойство.

– Для того, чтобы знать, где ты находишься. На что ты живешь, Гарри?