Чтение онлайн

В ноябре 1904 года из Департамента полиции во второе отделение поступили три японских кода, добытые в Париже агентами ДП. По этому поводу 24 ноября старший чиновник В.В. Сабанин писал товарищу министра князю В.С. Оболенскому-Нелединскому-Мелецкому:

Далее Сабанин просил обратиться в ДП с просьбой прислать остальную обещанную часть японского ключа 776 .

В отчете за 1907 год старший чиновник А.А. Долматов сообщал о сотрудничестве с сухопутным и морским генеральными штабами: «…нам доставляются случайно добытые дипломатические депеши разного рода, из которых многие оказались весьма интересными и полезными. Те из этих депеш, разбор которых удается, в русском переводе возвращаются агенту Генерального Морского штаба г. [В.И.] Кривошу, который доставляет нам оригиналы» 777 .

Нередко российские послы, добывавшие ту или иную дипломатическую переписку, обращались во второе отделение Особой канцелярии с просьбой об их расшифровке. Так, российский посол в Турции И.А. Зиновьев писал 30 ноября 1901 года управляющему МИДа В.Н. Ламздорфу: «Нахожу необходимым приобретать по временам копии как с отправляемых [германским] посольством… в Берлин, так и с получаемых оттуда… телеграмм». К письму были приложены две серии телеграмм и высказывалась просьба сообщить их содержание. Через две недели от Зиновьева поступили две новые серии германских телеграмм 778 .

Вообще с развитием технических средств связи расшифровка посланий, передававшихся по телеграфу, приобретала все большее значение. Во всеподданнейшем докладе А.М. Горчакова 29 октября 1856 года отмечалось, что распространение телеграфного сообщения «дает обширное поприще деятельности цифирных экспедиций и уже теперь удесятерив их работу, может дойти впоследствии до чрезвычайных, еще невообразимых размеров» 779 . Это создавало новые проблемы и трудности – см. таблицу 5.

Таблица 5

Показатели деятельности второго отделения за 1873–1902 годы 780

Из таблицы видно, что при росте индивидуальной нагрузки на одного сотрудника две трети телеграмм оставались непрочтенными – следствие извечной войны между создателями новых кодов и дешифровщиками.

Для успешной работы дешифровщикам в первую очередь необходимо было иметь как можно больше материала, т. е. депеш, зашифрованных данным ключом. В.В. Сабанин 5 января 1905 года докладывал товарищу министра В.С. Оболенскому: «…разбор французских телеграмм действительно встретил большие затруднения. Над преодолением их работает ныне А.А. Долматов, которому передается соответствующий шифрованный материал и коммуникации» 781 . Шифрованные телеграммы поступали в отделение МИДа с телеграфа. В этой связи показательна записка В.В. Сабанина директору канцелярии МИДа А.А. Савинскому от 10 мая 1905 года:

Почти через год, 4 января 1906 года, последовал официальный рапорт В.В. Сабанина по тому же адресу. Старший чиновник докладывал, что

В результате 18 января 1906 года в Главное управление почт и телеграфов было направлено письмо с просьбой о присылке копий телеграфных сообщений, проходящих через Одессу 782 .

Судя по донесениям старшего чиновника А.А. Долматова, к 1908 году удалось справиться с английским шифром дипломатической переписки Лондона с Константинополем и Тегераном. Заслуга в этом принадлежала прежде всего К.В. Циглеру. В течение 1908 года было расшифровано 180 телеграмм, включавших переписку между Э. Греем (министр иностранных дел Великобритании), О’Конором (статс-секретарь английского МИДа) и английскими послами в Турции и Персии 783 .

Та же самая проблема – большого количества телеграмм для расшифровки, только уже относительно турецкого и японского шифров, обсуждалась в 1911 году. Русский посол в Турции Н.В. Чарыков 29 марта сообщил товарищу министра А.А. Нератову о возможности получения в Стамбуле некоторых подлинных шифрованных телеграмм военного министра и великого визиря. К донесению он приложил четыре телеграммы на турецком языке, прося в случае расшифровки сообщить об их содержании, «чтобы судить о политическом значении нового источника». Через несколько дней от него поступило еще пять телеграмм. А.А. Долматов 8 апреля информировал Нератова, что присланные четыре телеграммы набраны различными ключами, «по-видимому по системе прежних известных нам ключей, но требуется много материала».

Относительно японских телеграмм Долматов докладывал о расшифровке содержания «насколько это возможно, ввиду того, что при новизне шифра специальные вопросы не поддаются пока расшифрованию». В результате из МИДа было направлено отношение начальнику Управления городских телеграфов в Санкт-Петербурге А.И. Коузову с указанием, что доставляемые Долматову копии шифрованных телеграмм иностранных государств нередко содержат большое количество ошибок. Особые претензии предъявлялись 28-му отделению связи, сотрудники которого часто пропускали телеграммы без снятия копий и допускали много ошибок. В ответ руководство телеграфа сообщило, что дано распоряжение «об аккуратном и правильном доставлении шифрованных телеграмм старшему чиновнику Долматову». Одновременно было указано, что телеграммы японского посла в России идут в Токио через Иркутск и Владивосток 784 .

В целом же, судя по отчету А.А. Долматова за 1912 год, на расшифровку иностранных дипломатических ключей требовалось примерно от полугода до двух с половиной лет. Были, конечно, и исключения. Например, французский ключ номер 205 находился в употреблении с 16 декабря 1909 года, но к 1913 году еще не был раскрыт российскими дешифровщиками 785 .

В такой ситуации особое значение имел, безусловно, подбор кадров. Число дешифровщиков было, как отмечалось выше, весьма невелико. Они должны были обладать уникальными дарованиями, иметь способность многие часы напряженно работать и уметь хранить доверенные им тайны. Например, летом 1891 года готовилось важное соглашение между Россией и Францией. Оно означало резкий поворот во внешней политике России от многолетней ориентации на союз с Германией и стало первым шагом на пути к созданию Антанты. Секретность данного маневра была настолько высока, что Александр III просил министра Н.К. Гирса скрыть информацию о будущем соглашении даже от товарища министра Н.П. Шишкина, управлявшего министерством в отсутствие самого министра. Государь также приказал, чтобы «только один старший перлюстратор г. [К.А.] Битепаж был допущен к расшифровке французских телеграмм, касающихся этих переговоров» 786 .