Чтение онлайн

Около двух часов ночи Принцесса зашевелилась. Она отошла от стены, вернулась в центр 'холодильника', легла и свернулась калачиком.

– Что это?
– спросил Ной.
– Она опять...

Шульгин ответил лишь через несколько минут.

– Нет. Она просто спит. Мы начинаем повышать температуру. Думаю, ты можешь выйти.

Ной подошел к двери и остановился. Оглянулся.

– Она станет прежней? Такой, как была?

– Я рассчитываю на это, - ответил Шульгин.

'Обратный ход' занял почти сутки. Ной несколько раз заходил в 'холодильник' и пытался заговорить с Принцессой, но она молчала и, казалось, совершенно не замечала его. Она бродила кругами вдоль прозрачных стен или сидела в центре установки, поджав ноги и тихо бормоча себе под нос.

Эксперимент завершился, и ее отвели обратно в 'спальню'. Ной просидел с ней до вечера, но так и не добился от девушки никакой реакции - ее интересовала только еда. Даже на стереоскопический экран она едва взглянула. Насытившись, она легла спать и проспала двадцать часов кряду.

Землянский успокаивал Ноя. Он говорил, что девушке пришлось полностью сосредоточиться на выживании, пожертвовав высшей нервной деятельностью. Ее разум заснул, чтобы проснуться в более благоприятной обстановке.

– Она придет в норму, - уверял психолог.
– Ей просто нужно время. Сознание - сложный механизм, он требует много ресурсов. Подожди, и она станет прежней.

Прошла неделя, и Принцесса, действительно, стала меняться. Она сделалась раздражительной и агрессивной. Она не хотела никого видеть и даже Ноя терпела через силу. Стоило ему заговорить, как она начинала кричать - отдельные бессвязные слова, так непохожие на ее обычную речь.

– Нет!
– выкрикивала она в лицо перепуганному Ною.
– Плохо! Уходи! Нет Принсса!

Ной уходил. Он сидел у себя, подолгу глядя в стереоэкран, а к горлу подбиралась тоска. Он еще никогда не чувствовал себя таким одиноким. Они забирали у него Принцессу, а он не мог обвинить в этом никого конкретно. Все эти люди вокруг - и одержимый Шульгин, и доброжелательный Землянский, и даже Саймон - все они механизмы огромной, безликой и бездушной машины, противостоять которой невозможно, потому что она все и везде.

Несколько раз он встречался с Саймоном.

– Шульгин в экстазе, - сказал тот. Ной смотрел на экран слежения. Принцесса сидела у себя в 'спальне' на кровати и раскачивалась из стороны в сторону.
– Он говорит, что первый же эксперимент дал уникальный материал. Акции твоей девочки растут.

– Это плохо. Теперь они нас в покое не оставят.

– А что ты, собственно, хочешь?

Ной немного подумал.

– Хочу, чтобы все это прекратилось. Хочу, чтобы она, наконец, стала человеком. И чтобы ни одна сволочь не называла ее существом, объектом или как там еще...

– Современная жизнь - очень сложная шутка. Это тебе не Город, и даже не Пустая Земля. Не будь 'Омеги' и ее интереса к Принцессе, вы бы уже умирали с голоду. Вы никому здесь не нужны, вы ничего не знаете и не умеете. Адаптироваться к реальной жизни будет посложнее, чем сидеть в холодильнике. Вам повезло, у вас есть шанс. Если у тебя хватит ума - ты им воспользуешься.

– Что ты имеешь в виду?

– Учись, Ной. Учись.

– Ты поможешь мне?

– Помогу.

Ной посмотрел на экран. Принцесса просунула ладонь между ног, и закрыла глаза.

Шульгин запланировал еще два эксперимента - 'Жара' и 'Ратануи'. В первом предполагалось подвергнуть Принцессу воздействию высокой температуры, а второй должен был моделировать естественную среду в одной из добывающих колоний 'Омеги'.

Мир Ратануи считался умеренно агрессивным - суточные колебания температур около ста градусов, сила тяжести - две земных, ураганы, специфическая атмосфера, состав которой менялся от ночи к дню. Шульгин хотел полной биологической адаптации, сколько бы времени это не заняло.

В тот день, когда Шульгин объявил о дальнейших планах, Принцесса пришла в себя. Она позвала Ноя. Она ждала его у двери, и едва он появился, бросилась к нему, обняла и не отпускала долго-долго. В тот день Ной впервые увидел, как она плачет.

Пока Шульгин готовил свою камеру пыток, Саймон и Землянский убеждали Лопухова позволить обучать девушку.

'Развитие ее эмоциональной и интеллектуальной сферы, - писал в докладной Землянский, - не менее важно. Это позволит объекту легче переносить нагрузки, связанные с изменением тела. Необходимо сформировать у нее ментальный стержень, который удержит ее от глубоких психологических сдвигов'.

На словах Лопухову объяснили, что, без помощи психолога, Шульгин превратит Принцессу в агрессивную шизофреничку и поставит под угрозу весь проект. Лопухов внял и дал добро.

После первых же занятий стало ясно, что интеллектуальный потенциал Принцессы ничуть не меньше физического. Всего за неделю она выучилась читать, и читала без конца, сидя на кровати в 'спальне' и положив на колени тонкий синтетический лист, на котором никогда не заканчивались истории. Очень изменилась ее речь - в зависимости от того, что за книга была у нее на листе, Принцесса говорила то классическими развернутыми предложениями, изобилующими причастными и деепричастными оборотами, то яркими точными фразами - емкими и простыми. Она училась думать, она училась задавать вопросы, она начинала понимать. Принцесса стала все больше тянуться к Землянскому. Тот знал все ответы и мог объяснить просто и образно все на свете.

Ной немного ревновал ее, а потому к собственным занятиям приступил с остервенением. Он спрашивал Саймона сразу обо всем, задавал миллионы вопросов, хотел разобраться в сути всего на свете. Он хотел снова стать для Принцессы тем, чем был - отцом, братом и мужем. И уже не отдавать ее никогда.

Он сидел за столом в 'спальне' и записывал по памяти сегодняшний разговор с Саймоном. Принцесса устроилась на кровати со своим 'волшебным листом'.

– Фата-Моргана...
– пробормотал Ной и хмыкнул.
– Что за идиотское название...

Принцесса подняла голову.

– Мираж, - сказала она.

– Что?

– Фата-Моргана - мираж. Ты видишь то, чего нет. Ты стремишься к тому, чего не существует.

Она снова уткнулась в свое чтение, а Ной еще несколько минут сидел, не сводя с нее взгляда, пораженный до глубины души.

Эксперимент 'Жара' превратил ее в иссохшую нечленораздельно мычащую мумию. Несколько дней она сидела в душевой кабине, жадно ловя ртом падающие капли. Она сломала свой лист, потому что не могла выносить исходящего от него едва ощутимого тепла.