Чтение онлайн

Молодой вождь направился в Дом культуры Невского станкостроительного завода. Поднялся на второй этаж. Вошел в "Кусок луны". Еще несколько столиков были заполнены скучающей молодежью.

"Знали бы эти пустышки, кто сейчас вошел в бар!" - думал вождь, подходя к стойке. Ему хотелось крикнуть об этом.

Заорать так, чтобы за одним из столиков дамочка - та, что в белой шляпке, - подавилась томатным соком.

– Сто грамм и чашку чая!
– приказал он, возможно, резче, чем следовало, У девушки за стойкой оборвалось сердце. "Неужели поменялась "крыша"? пронеслось в крашеной головке.
– Неужели казанская группировка, отобравшая "Кусок луны" у тамбовской, уступила бар африканской мафии?!"

Кофи подмигнул девушке и выбрал свободный столик. Достал сигареты. Можно слегка расслабиться. Перевести дух.

Наконец он при деньгах. Жаль, нельзя пригласить Катю. Ей не до баров сегодня.

В дверь бара вошли двое латиноамериканцев и уселись за соседний столик. Кофи их где-то видел... Ну конечно! Этих метисов ему показывал Борис Кондратьев.

Они были драг-дилерами. То есть торговали наркотиками. Их иссиня-черные волосы свисали мелкими косичками, как у знаменитого ямайского певца Боба Марли.

Кофи опрокинул в себя водку. Запил ароматным горячим чаем. Приятное тепло разлилось по телу. Он с наслаждением докурил сигарету. Встал и подошел к метисам. Ничего не говоря, плюхнулся рядом с ними на красный диванчик.

Драг-дилеры настороженно смотрели на него. Они не опасались лишь постоянных клиентов. Кофи подмигнул одному из метисов и стал тихонько напевать поанглийски рефрен из песни ансамбля "AC/DC":

– Inject the venom, inject the venom!

В переводе на жаргон русских наркоманов это означало: "Двинуть по вене!"

Один из латиноамериканцев наклонился к черному уху вождя и назвал цену.

– Что это будет?
– шепотом спросил Кофи.

– Оксибутерат.

Кофи отсчитал деньги. Драг-дилер передал ему пакетик. Незаметно - под столом. Кофи опустил пакетик в карман легкой куртки В голове вертелась все та же забойная мелодия "AC/DC". Он поспешил в общежитие. Ему просто необходима была встряска.

Не дойдя до ставшей почти родной пятиэтажки, Кофи свернул в переулок.

Стал пробираться к общежитию узкими, грязными улочками и вонючими проходными дворами. Держась на приличном расстоянии, он обогнул здание, пристально вглядываясь.

В Багдаде все спокойно. Кофи вошел в подъезд. Оттого что и там его никто не ждал, стало еще спокойнее. Он запер изнутри дверь своей комнаты и сел на кровать. Развернул добычу. На плотной бумаге лежали две ампулы и одноразовый шприц в упаковке.

"Черт! Ловко они, - подумал Кофи.
– А может, это и не для меня предназначалось..." Вождь поднес по очереди каждую ампулу к глазам. Вчитался в латинскую надпись. Все без обмана.

Вафельным полотенцем, чтобы не порезаться, он отломал головки ампул. Выдернул из упаковки пластиковый шприц, насадил иглу.

Бесцветная и прозрачная, как вода, жидкость быстро заполнила шприц. Вождь закатал рукав. Снял со спинки кровати подтяжки и обмотал мускулистое плечо.

Плотно прижал его к ребрам.

Он несколько раз сжал и разжал кулак.

Прожить больше четырех лет в Питере и не научиться внутривенным инъекциям невозможно. Одноразовая, а потому совершенно новая и острая, игла прошила кожу, как масло. Кофи ничего не почувствовал. Комар кусает намного больнее.

Сквозь кожу он видел кончик иглы рядом со вздувшейся веной.

Он слегка надавил на иглу. В стенках вен нет болевых рецепторов. Не понять:

попал или не попал. Кофи чуть потянул поршень назад. В шприц с двумя кубиками оксибутерата ринулась кровь. В бесцветной жидкости заклубился густой багровый туман. Очень похожий на гриб ядерного взрыва.

Широкие коричневые губы расползлись в улыбке. Порядок. Попал! Кофи отвел плечо от собственных ребер. Подтяжки сразу отпустили. Он расправил кулак. Расслабил ладонь. И принялся давить на поршень...

– У-у-у-у-у, - застонал черный парень, сползая с кровати на пол. У-у-уу-у... Приход... Какой ломовой!

Шприц упал, покатился. Он больше не требовался. Кофи блаженствовал. Кайф действительно был ломовой. Ему продали свежий и качественный продукт. Вождь испытывал неземную легкость. Полное раскрепощение. Легкость в теле, легкость в мыслях. Может, так чувствует себя космонавт, кувыркающийся в невесомости?

Нет, космонавту хуже. У него легкость лишь в теле. А в мыслях совсем другое:

вернется или не вернется он на родную Землю?

Перед глазами поплыло голубое облачко, в котором метался маленький Кофи. Он держал в руке хлопковый цветок.

Это облако направлялось к розовому облаку.

На розовом облаке сидела маленькая Катя. Кофи протягивал ей цветок, а Катя пыталась схватить его рукой. Чтобы дотянуться, ей не хватало совсем немного.

Кофи ронял из руки хлопковый цветок, и тот, медленно кружась, падал вниз.

Катя плакала, а Кофи ее успокаивал. Говорил, что пойдет на хлопковое поле и нарвет ей там целый букет.

17

На звонок отец с сыном бросились к двери одновременно. "Лена!" пронеслось в голове Василия Константиновича.

"Мама!" - подумал Борис.

Они столкнулись в прихожей. Посмотрели друг на друга. В другой бы раз улыбнулись. Распахнулась дверь. Тут же испарился еще один шанс на возвращение Елены Владимировны.

– Здравствуйте, дядя Сергей, - сказал Борис.

– Здравия желаю, товарищ полковник!
– вытянулся на пороге бывший прапорщик Иванов.
– Здравствуй, Боря.

– Проходи, Сережа, проходи, дорогой, - дрожащим голосом произнес Василий Константинович, пожимая руку боевому товарищу.
– Ради Бога, не вздумай разуваться...

Хозяевам пришлось покинуть прихожую, чтобы грузному гостю хватило места. Иванов с трудом владел собой. Он знал Василия Кондратьева веселым, пьяным, усталым, жестоким, нерешительным, задумчивым, целеустремленным.

Он знал Василия как человека с молниеносной реакцией. Солдаты шутили, что их командир успевает выстрелить быстрее, чем проснуться.

Иванов никогда не видел Кондратьева жалким. Слабаки не попадают в спецназ.

И уж тем более не командуют в спецназе ротами, батальонами и полками. Он протянул бутылку "Белого аиста". Сказал, опустив глаза: