Чтение онлайн

– Вы что!
– возмутилась Елена Владимировна.
– Это же вкуснейший из супов! Готовится из баранины, светлого виноградного уксуса и яичных желтков.

– Нет-нет, мам, мы - за, мы - не против, - замахал Борис руками, как крыльями.
– Чухерму так чухерму.

– Да не чухерму, а чихиртму!

Кофи ткнул друга локтем в ребра:

– Ну, ты сегодня прямо как нерусский!

Все засмеялись. Тягостное молчание рассеивалось. Когда допили бутылку, появилась и надежда. А вдруг они завтра приедут, а старики живы-невредимы? Сидят и чай пьют. И сына с внучком встречают.

– Может, еще одну откроем?
– равнодушно, как постороннее лицо, поинтересовался Борис.

– Нет-нет, хорош!
– Василий Константинович перевернул свою рюмку. Завтра за руль.

– Так я же поведу машину, - попробовал подкатиться с другого конца Борис.
– Мне уж точно больше нельзя. А тебе, пап, сам Бог велел.

– Борис!
– Мать сделала очень строгое лицо.
– Мне, например, перед Кофи неудобно, что у меня сын такой алкоголик. И не оправдывайся. У кого что болит, тот о том и говорит.

– Елена Владимировна!
– вступился за друга Кофи.
– Ну какой же он алкоголик! Вот у меня на работе настоящие алкаши! Их на международных ярмарках надо показывать... Только вы не беспокойтесь. Я это говорю не для того, чтобы вы раздумали на жеребенков посмотреть...

– На жеребят, - тихо вставила Катя.

– На жеребят, - повторил Кофи.
– Завтра суббота. Алкашей в зверинце меньше обычного. Да и люди они, в сущности, неплохие. Они ведь, знаете, отчего пьют?

Оттого, что ведут ненормальную жизнь.

А вести нормальную жизнь не могут, потому что денег не хватает. Так что приходите. Не пожалеете. Что вам одной целый день дома делать? Как приготовите эту...

пирангу, так и приходите. Дорогу в зверинец вам в цирке любой покажет.

– Чихиртму, Кофи, чихиртму, - поправила Елена Владимировна.
– Тебе простительно. Слово даже не русское, а грузинское. Приду ли? Не могу обещать.

Может быть, и правда, затоскую одна в четырех стенах...

– Мам, ты обратила внимание, как цирковые алики нашего нерусского обработали?
– воскликнул Борис.
– Вот это промывка мозгов! Они, видите ли, пьют оттого, что денег не хватает.

Улыбаясь, Кофи Догме перевел взгляд на окно. Улыбка закаменела на его губах.

Серпик недавно родившейся луны перебрался в угол неба - туда, где форточка.

А в центре висела Она.

Звезда, которую послал Солнечный бог.

Самая большая звезда из всех виденных людьми. К тому же снабженная знаком высшего звездного достоинства: огненным хвостом.

"Трам-тата-там-татам-тата!
– забилась в висках кровь. Трам-тата-тамтатам-тата!" Спина вмиг стала мокрой.

Перед глазами встала другая ночь. Седой горбун Каплу в неистовой пляске на валуне. Шум несущейся Зеленой реки. Чернота того - другого неба. И посланница Солнечного бога. Свидетельница страшной клятвы.

– Большое спасибо. Я был ужасно голоден, - сказал молодой вождь.
– А теперь едва могу встать из-за стола. Но уже совсем темно. Мне пора. Катя, я позвоню послезавтра, хорошо?

13

Кофи заляпало кровью с головы до ног. Проходя мимо клеток, он видел, как загорались от запаха крови глаза. Звери словно пьянели. Они тыкались носами в прутья и старались высунуть наружу лапы.

Зачем? Чтобы зацепить его, Кофи Догме. Сперва зацепить, задержать любой ценой. Потом убить. И, наконец, самое главное: сожрать.

Покормив единственного на весь цирк бурого мишку, Кофи направился ко львам.

В руке он нес полведра сырого костлявого мяса, слегка присыпанного солью.

Кофи вставил ключ в скважину. Два громких щелчка разнеслись по зверинцу.

Сказать, что вождь наслаждался такой работой, было бы преувеличением. Молитвы каскадами уносились с его коричневых губ к Солнечному богу. Пот ручьями стекал по вискам и спине.

Особый страх вызывало то, что льва Кофи знал лучше, чем львицу. Когда старший смотритель Игнатьев представлял хищникам нового разносчика корма, львицы не было. Возможно, она находилась на приеме у звериного гинеколога. Возможно, выступала в ту минуту на арене.

Возможно, она просто спала в будке и не вышла навстречу гостям.

Сейчас это не имело значения. Кофи бочком-бочком, вдоль прутьев, пробирался к кормушке. Инструкция запрещала вываливать корм на пол и убегать. Инструкцию составляли человеконенавистники. Они заранее наслаждались каждой секундой, которую несчастным разносчикам предстояло провести в клетках.

Тихо урча, из будки вышел Плант. Он деловито направился прямо к Кофи. Молодой вождь застыл.

– Плант, - прошептал он.
– Плант хороший, Плант умница...

Лев понюхал заляпанный кровью халат и фыркнул. Задрал огромную башку.

Глядя в желтые глаза, Кофи медленно опустил ведро с мясом. Зверь и ухом не повел. Он чего-то ждал.

"Мать честная!
– по-русски пронеслось в голове вождя.
– Что-то я не так делаю. Но здесь от страха все равно ничего не вспомню..."

Молодой разносчик отставил одну ногу. Словно переменил позу. На самом деле это был первый шаг назад. К двери.

Кофи переставил другую ногу. Черт с ней, с инструкцией! Черт с ним, с ведром!

Жизнь дороже.

Кофи уже совсем было собрался бочком-бочком засеменить к выходу. Спокойное, выжидательное выражение стерлось с морды Планта в один миг.

Челюсти и губы разошлись, огромный нос сморщился. Разверзлась пасть, в которую свободно умещается человеческая голова. Получился тот самый львиный оскал, который уже многй тысячелетий приводит в трепет человечество.

В следующий миг Плант испустил рык, от которого в саванне содрогается все живое. Кофи Догме зажмурился и простился с жизнью. Он ждал, что два центнера мускулов, клыков и когтей вот-вот обрушатся на него. Никто на свете не поможет. В зверинце наступила полная тишина.

Прошли три секунды длиной в три часа. Странно, что он еще жив. Кофи приоткрыл один глаз. Другой. Плант не стоял, а сидел перед молодым вождем.

Пасть приоткрыта, и видны убийственные -клыки, но это уже не оскал. Было что-то собачье в этой позе.

Пока Кофи жмурился, на рык неслышно выбежала львица. Сейчас она стояла рядом с мужем, готовая на все. Львица смотрела не на мясо, не на Кофи, а на Планта. Плант прикажет убить - убьет, не раздумывая.

"Дай, Плант, на память лапу мне!" - шандарахнуло вдруг в голове. Возможно, Солнечный бог вновь вспомнил о существовании верного своего Кофи Догме.