Чтение онлайн

Ему нравился этот темнокожий. И оттого, что он тезка генерального секретаря ООН. И оттого, что не кичится своим высоким происхождением. И оттого, что, в отличие от большинства африканцев, не ленив.

Но главная причина заключалась в том, что парень напоминал о дерзкой молодости в элитных частях. О геройских днях, о повышениях по службе, об орденах и медалях. О времени, когда офицер Кондратьев был позарез нужен своей великой стране.

– Давай проходи, - сказал гостю хозяин.
– Катюха - молодец, что тебя к ужину привела.

Ужинать уселись по-русски. Стоя у плиты, Елена Владимировна раскладывала на огромном, предварительно подогретом блюде поджаренные ломтики белого хлеба. Каждый хлебец покрывался куском рыбы. Сверху на рыбу выкладывались грибы.

Затем хозяйка полила кушанье соусом и водрузила посреди стола. От этого зрелища и от аппетитного пара у Кофи закружилась голова. Хотелось придвинуть блюдо к себе и запустить в него пальцы Хотелось насыщаться и урчать, как дикие звери в клетках.

Рядом появилось блюдо поменьше, полное зеленого горошка, стручков консервированной фасоли и каких-то зеленых стебельков.

Раздался звонок в дверь.

– Борька!
– крикнула Катя и бросилась открывать.
– Как всегда, последний!

Кофи сидел, как мифический Тантал.

Тот не мог, стоя по шею в воде, напиться.

Слушая пустую болтовню белых, молодой вождь не мог насытиться.

– О, Кофи, и ты здесь!
– радостно воскликнул Борис и стал усаживаться.

Наконец на тарелке перед Кофи появился кусок рыбы с грибами и жареным белым хлебом. Гость взял в руку вилку.

Хозяин хлопнул себя по лбу:

– Ну вот. Самое главное, как всегда, забыли! Лен, ну что ты на меня смотришь? Протяни руку к холодильнику, ты же ближе сидишь...

– Рюмки доставать, пап?

– Конечно, Боря, конечно.

Кофи вновь прикрыл глаза. Положил вилку. Пытка продолжилась. Ох уж эти русские.

– За то, что Кофи устроился на работу!
– провозгласила Катя, поднимая рюмку.

– Как?
– изумилась Елена Владимировна.

– Куда?
– изумился Василий Константинович.

У Кофи готов был вырваться голодный стон. Он вновь успел завладеть вилкой. И ее вновь пришлось опустить на стол.

– В цирк!
– Кофи Догме решил ответить исчерпывающе, чтобы до появления новых вопросов, наконец, перекусить.
– Разносчиком корма в зверинце.

– Борька, признавайся, вы с Кофи к дяде Сергею ходили?
– спросил Василий Константинович, не донеся до рта вилку с рыбой.

– Ну конечно, пап.

– Что же ты мне ничего не сказал, я бы позвонил...

– Твой авторитет в глазах дяди Сергея так велик, что он и меня послушался, - объяснил Борис.
– А если уж совсем серьезно, то тебе сейчас не до этого.

– Ну как, Кофи, работа?
– раздался голос Елены Владимировны.

Хозяйка была сыта. Весь день она ела и молчала, молчала и ела. Теперь ей страстно хотелось беседы. Отвечать пришлось с набитым ртом, выталкивая слова и глотая неразжеванные куски:

– Ух, Елена Владимировна, коллектив там - крепкие русские парни.

– Мама, так что это за рыба?
– вовремя напомнила Катя.
– Просто объедение!

Не рыба, а рыбный торт!

– Да, Катенька, пришлось повозиться. Называется "Судак в белом вине".

– А это что за растение?
– Кофи зацепил вилкой зеленый стебелек со второго блюда.
– На закуску годится?

– Ну, Кофи, - с укором сказала Катя.
– Мне за тебя стыдно.

– Ты просто как нерусский, - добавил Борис.

Елена Владимировна дотронулась до плеча гостя.

– Они тебя подкалывают, а ты не подкалывайся, - сказала она.
– Ваших, африканских, продуктов они куда меньше знают, чем ты наших, европейских. Это спаржа.

– Спаржа?
– переспросил Кофи.
– Это же французское слово. Оно мне встречалось в русских книгах. Я думал, это чтото изысканное.

Он опрокинул в себя рюмку и стал жевать стебелек спаржи. Борис не удержался:

– Теперь можешь всем сообщать: я ел спаржу! А то что ж ты за племенная аристократия, если спаржу не знаешь!

"Дагомея! Что мы вытворяли! Все с рук сходило!
– загремело вдруг в голове вождя.
– Дагомея! Что мы вытворяли!.."

– Филе судака нужно сложить в кастрюлю вместе с боровиками или шампиньонами, - рассказывала тем временем Елена Владимировна.
– Потом солим, перчим, добавляем воду и сухое белое вино. Варим двадцать минут. Потом еще нужно сделать соус, поджарить хлеб, но это уже мелочи...

Ее слова долетали до Кофи, едва прорываясь сквозь грохот там-тамов: "Дагомея! Что мы вытворяли! Все с рук сходило! Дагомея! Что мы вытворяли!.."

– Кофи, ты что застыл, как истукан?
– озаботилась Катя Кондратьева. Узнал рецепт, и теперь кусок в горло не лезет?

Пытаясь заглушить рокот зловещих барабанов в собственных ушах, Кофи сообщил:

– А у нас цирковая кобыла ожеребилась. Я никогда лошадиных детей не видел. Удивительный у лошади ребенок.

Уже встает на ножки. Как только они его держат, такие тоненькие?

– Же-ребенок, - поправила Катя.

– Жеребенок, - послушно повторил Кофи.
– И вообще. Я ведь могу экскурсию устроить! Приходите завтра. У нас там настоящий зоопарк. А, Кать?

– У меня завтра дежурство, забыл?

Жуткие барабаны отступали все дальше. Уже откуда-то из сумеречных глубин едва доносилось: "Дагомея! Что мы там вытворяли! И все нам с рук сходило!"

– А ты, Борька?

– Мы в Васнецовку на машине махнем, - со вздохом ответил за сына Василий Константинович.
– На выходные.

Хоть как-то надо хозяйство поддерживать.

Пока старики не нашлись.

– И вы поедете, Елена Владимировна?

– Нет. Какой от меня там прок? Я сроду в деревне не жила. Ничего не знаю.

Ничего не умею. Это Василий у нас мужик от сохи... Я останусь. Чихиртму сварю.

– Что?
– переспросили одновременно Катя и Кофи.

И не удержались от смеха.

– Чихиртму.

– Чихиртму?
– переспросил Василий Константинович.
– Ты нас, мать, часом не отравишь?