Чтение онлайн

Там он расстелил куртку Кофи и добавил к ней свою.

– А твой плащ мы аккуратно положим поверх сумок, - сказал он, целуя девушку и помогая ей раздеться.

Они стянули с себя лишь самое необходимое. Она - туфли, колготки и трусики. Он - кроссовки, джинсы и плавки.

Ураган страсти вымел из души Бориса деда Костю.

Спустя четыре года Борис вновь вонзился в нее. Словно вернулся после долгого путешествия домой. Она издала короткий вскрик. У него даже не возникло мысли надеть презерватив.

Если бы Лариса попросила - надел бы. Она не только учила в школе детей.

Она была его учительницей. Первой учительницей. Она была его гуру...

Борис сдерживался из последних сил.

Чтобы отвлечься от преждевременного финала, он даже вызвал воспоминание о позавчерашней роковой рыбалке. Это помогло ровным счетом на десять секунд.

– Давай ты сверху!
– взмолился он.
– А то не вытерплю...

Лариса перевернулась, выскочила из объятий и повалила Бориса на спину. Настал ее черед. Если в общественном транспорте час пик не предвещает ничего хорошего, то в сексе все его ждут с нетерпением. И этот пик должен был вот-вот наступить.

Девушка, теряя над собой контроль, застонала. Меньше мыслей, меньше самоконтроля - и все получится! Рот Ларисы по-рыбьи хватал воздух. Глаза закрыты.

Сквозь накатывающее наслаждение Борис любовался ее лицом.

От разгоряченных тел шел пар.

6

Сидя над отверстием в доске сортира, взмокший после бега и прыжков Кофи быстро обсыхал. Слабо пахло дерьмом и аммиаком. "Аммиак выделяется из мочи при разложении мочевины", - вспомнил Кофи институтскую науку. Пот испарялся, и от этого становилось все холоднее.

Вождь уже начал жалеть, что примчался сюда без куртки.

Хорошо, если было градусов десять.

Кофи стал думать о далеком Губигу. Там в тени сейчас под тридцать пять. Все-таки каким неженкой создан человек! В десять градусов без одежды очень холодно. В тридцать пять чересчур жарко. Двадцать пять плюс-минус пять градусов - вот и весь интервал комфорта.

Тонкий слух жителя тропиков различил сквозь бешеный лай какие-то звуки.

Вождь выгнал из головы отвлеченные рассуждения, за которыми так любят убивать время белые Недобрая улыбка искривила большие коричневые губы.

Он приник глазом к щели. По бетонным плиткам дорожки к нему приближалась Любовь Семеновна Кондратьева. Постариковски медленно. Кофи выпрямился и вжался спиной в боковую стенку сортира. Так, чтобы в первый миг его не было видно.

Дверь распахнулась. Любовь Семеновна привычно сделала один шаг и собиралась сделать другой. Рукой она уже тянула за собой дверь, чтобы закрыться.

В этот миг она осознала, что не одна здесь. Ее пронзил ужас. Тонкий звук вырвался изо рта. Она хотела крикнуть: "Костя!" Дверь захлопнулась под неистовый лай верного Тузика, и кабинка вновь погрузилась в вонючий полумрак.

Старушка вдруг разглядела оскаленное черное лицо. Свирепое и беспощадное.

Тут же стальные пальцы впились в морщинистую шею.

Любовь Семеновна поняла, что мужа ее нет в живых. Эта мысль была последней. Она инстинктивно взметнула ручки к шее, чтобы разжать стальные пальцы.

И обмякла. Кофи убрал руки. Пенсионерка АО "Заря" Кондратьева сползла к его кроссовкам.

Вождь огляделся. Ага, вот то, что ему нужно! Он ухватился обеими руками за доску, в которой было вырезано отверстие. И дернул изо всех сил.

Сил было много. Доска с треском оторвалась. Кофи прислонил ее к стенке.

Приподнял бездыханное тело... И вдруг в голове загремели слова старого колдуна Каплу: "Мужчина народа фон доказывает свои победы с помощью ушей поверженных врагов!"

Уши! Он чуть не забыл! Это же Кондратьева, Кондратьева, Кондратьева!

У Кофи не было с собой даже лезвия.

Он лихорадочно осмотрел узкую кабинку.

Заплесневелый кусок хозяйственного мыла. Квадратики газеты на ржавом гвозде.

Пустая бутылка из-под подсолнечного масла. Оторванная только что доска...

Время шло. Кофи нетерпеливо зарычал. Взялся одной рукой за волосы, а другой за шею. Дернул старушечью голову вверх. И впился зубами в правое ухо.

Вождь стал засовывать тело в яму. Безухой головой вперед.

Перебросить тело через ступеньку для сиденья было нелегко. Трупы гораздо тяжелее таскать, чем живых людей. Наконец Любовь Семеновна шлепнулась в жижу, которую они с мужем копили не один год. Кофи Догме приладил на место оторванную доску с вырезанным очком. Обратил лицо вверх - к Солнечному богу.

Который видит его даже сквозь крышу вонючей будки. И сквозь тучи.

Затем Кофи посмотрел на все четыре стороны сквозь щели в досках. Никого.

Хвала Солнечному богу! Собаки надрывались заметно тише. Не то чтоб их энтузиазм иссякал - нет. Просто они охрипли.

Постепенно они все заткнутся. Отдохнут.

До следующей порции лая. Кофи достал из кармана "Роллекс" и надел на руку.

Седьмой час утра. Электричка в начале восьмого. Опаздывать никак нельзя.

7

Борис и Лариса сидели на скамье в крохотном зале ожидания. На двух других лавочках изнывали семьи с детьми. Завтра - первое сентября. Конец дачного сезона.

– Я маму провожала, - ответила девушка на вопрос.
– Она поехала брата проведать. У брата недавно сын родился.

Мама от внука просто балдеет. А ты чего такой странный: с двумя сумками, чьейто курткой?

– Друга жду, - сказал Борис Кондратьев и в который раз взглянул на часы.
– Он у моих в Васнецовке часы забыл.

Давно должен прибежать сюда. Бегает он быстро... Может, с дороги сбился?

– А как у твоих дела? Я ведь их с того лета ни разу не видела.

Чистое молодое лицо Бориса стало чернее тучи.

– Тут, Лора, чертовщина какая-то. Позавчера дед с рыбалки не вернулся.

– Как?!
– В глазах девушки загорелся ужас.
– Константин Васильевич утонул?

Борис погладил ее по плечу.

– Надо же, ты его по имени-отчеству помнишь...

– Я и бабушку прекрасно помню: Любовь Семеновна.

"Она любит меня?" - спросил себя Борис и сказал:

– Мы рыбачили на трех лодках вокруг острова. На Вялье-озере. Там же, где с тобой тогда в лодке... Помнишь, как чуть не перевернулись?