Чтение онлайн

Автомобиль вдруг на мгновение расплылся облаком, превратился в коня, в ушах засвистел ветер, стал слышен стук копыт, в пояснице тряско отозвалось седло, но длилось это недолго, конь снова превратился в машину на колесах, и надо было во что бы то ни стало догнать ту, что мчалась впереди...

– Коррекция невозможна, - противным свистом ворвался в уши голос Гиппократа.
– Операционное поле слишком большое, около трех десятков участков.

– Заткнись!
– в бешенстве рявкнул Мальгин.

Он снова то скакал на коне за беглянкой, то мчался за ней в машине, петляя по жуткой горной дороге, то полз по кручам, сбивая руки в кровь, то летел на тарахтящем аппарате под названием вертолет: сознанием управляли дорожки ложной памяти Купавы и ее переживания, отстраниться от них было почти невозможно, приходилось терпеть.

Ему наконец удалось довести концентрацию воли, а с ней и напряженность собственного "скальпеля" - пси-поля до нужной кондиции и вонзить "иглы-щупальца" в электронно-ионный конденсат нейронных узлов.

Взрыв! Всплеск огня и веер дыма! Что-то больно ударило в грудь, сердце с трудом справилось со своим кровным делом - снабжением кислородом работавшего на пределе мозга. В глазах потемнело...

– Пранаяма [Пранаяма - контроль дыхания.], - долетел слабый, как вздох умирающего, голос Гиппократа.
– Прошли фазу самадхи [Самадхи трансовая медитация, приводящая к утрате своего "я".]...

Хирург снова обрел способность "видеть".

Он догонял "автомобиль" Купавы, догнал, ударил бортом в борт, отбрасывая от пропасти справа, еще и еще раз.

Скрежет металла, удар, кувырок через голову, звезды в глазах, мгновенная боль в голове, ватная тишина...

– Спазм перикарда, - прошипело в ушах, как вода на раскаленной сковороде (Гиппократ).
– Начались судороги. Необходима стимуляция ЦНС...

Мальгин с трудом выплыл из колодца тишины, чтобы сообразить, о чем идет речь, но руки уже сами, автоматически, нашли инъектор, сделали Купаве укол и массаж груди.

Что-то огромное и бесформенное шевельнулось вдруг в голове, появилось ощущение, будто его накрыла мрачная тень хищной птицы. Кто-то чужой посмотрел на него тяжело и неодобрительно, снова шевельнул вселенную его мыслей и чувств. Чужой. Внутри. "Черный человек"!

– Не мешай!
– взмолился Мальгин, преодолев волну слабости и тошноты.
– Прошу тебя, только не сейчас!

Закончу - бери меня теплого...

Ощущение взгляда ослабело.

Очнувшись от псевдозабытья, Мальгин увидел горящую слева машину и Купаву, сползающую к пропасти со счастливой улыбкой на губах. Лицо ее было разбито, на груди расплывалось красное пятно, платье было изодрано, туфли отсутствовали, в одной руке намертво зажат "стакан", подаренный Шаламовым. Сил Мальгину хватило лишь на то, чтобы выкарабкаться из покореженной кабины, упасть на камни и преградить Купаве путь к пропасти. Вниз посыпались каменные обломки, отзываясь при ударах странным булькающим эхом, исчезли в черно-багровой пелене, скрывающей дно провала.

– Дно-дно-но-но-но...
– раздался чей-то гулкий шепот. Чей? Гиппократа? Свой собственный? Или таинственного наблюдателя, чье присутствие Мальгин почувствовал внезапно?

– Коррекция не проходит...

– Необходима компьютерная коррекция с фиксацией мысленного усилия...

– Соберись, фиксируй внимание! Не расплывайся... А это еще кто? Может, Харитон?

– Оперативное поле - семьдесят точек...

– Она сопротивляется... падение вниз - атрофия чувства...

– Работай в резонансе, попробуй внушить когнитивную карту [Когнитивная карта - образ знакомого пространственного окружения.].

Купава вдруг открыла глаза, увидела Мальгина, и лицо ее мгновенно исказилось: гнев, горечь, ненависть и ярость волнами побежали по нему, как круги по воде.

– Уйди!
– Крик ее резанул слух, породил луч боли, пронзивший сердце хирурга.
– Не имеешь права! Ты чужой мне, чужой! Уйди, я хочу покоя... покоя... покоя...

Слово "чужой" отозвалось сотрясением головы и колющими спазмами желудка. Клим едва удержал контроль над второй "половиной" сознания хирургической.

Купава обогнула лежащего Мальгина, подползла к краю обрыва, посмотрела вниз и зажмурилась на мгновение. И тогда хирург, покрывшись жгучим потом от усилия, бросил непослушное тело к ней. Купава царапалась, стараясь вырваться, молотила его кулачками по лицу, кричала, а он, прижимая к себе драгоценную ношу, отползал от обрыва все дальше и дальше, в то время как второе "я" хирурга делало свое дело, стирая зарождающиеся ядра изменений психики...

Гора задрожала, с грохотом обрушилась в пропасть соседняя скала, камень под ногами Клима поехал, как живой, рухнул вниз, но хирург все же удержался, одной рукой намертво вцепившись в острый выступ породы, а второй удерживая затихшую женщину. Снова появилось ощущение зависшей над головой гигантской птицы; ее тень, холодная и тяжелая, накрыла людей. Свет в глазах померк. Мальгин почувствовал, что слабеет, к тому же в голове опять заворочался "черный", мешая сосредоточиться, пытаясь подчинить измученное сознание хирурга, внушить ему свое видение ситуации (на мгновение Мальгину показалось, что находится внутри знакомой и чужой одновременно "пещеры" - жилища маатан в окружении живых угрюмых черных глыб...).

– Убью!
– зарычал Мальгин в диком исступлении, так что вскрикнула Купава, стих ветер, прекратился камнепад и замерли горы. "Черный" притих, озадаченный, но Клим знал, что это ненадолго. Его психика раскачивалась все сильней, измотанная колоссальным напряжением сил, и сдерживать порывы памяти "черного" в сферу сознания хирург долго не мог.

– Держись, мастер!
– прилетел вдруг гулкий басовитый шепот, и еще чей-то голосок, невнятный, тонкий, совсем детский, полный тревоги и сочувствия, погладил душу теплой ладошкой ласки и сопереживания...

Путешествие по внутреннему пси-миру Купавы кончилось внезапно: горы, разбитые машины, тропа над пропастью - исчезли, перед глазами хирурга медленно проявилась обстановка чужой спальни, лежащая Купава с мокрым от слез лицом.

Мальгин потянулся к ней, но сил не хватило: сердце стучало, как насос, грудь разрывалась от хрипа, кровь летела по жилам со скоростью курьерского когга, кожа на ней светилась, комната плавно кружилась и куда-то падала, но главное Клим все же увидел - Купава дышала спокойно, и сердце ее начинало работать в нормальном ритме. В следующую секунду он отключился... чтобы тут же вскинуться снова, найти женщину взглядом и... снова уйти в тягучий звон, свет и хрип... и опять выплыть из беспамятства, дотронуться до Купавы и потерять сознание окончательно. Последнее, что он услышал, был голос Гиппократа:

– Кажется, вы победили, мастер...

Он уже не видел, как в квартиру вошли воинственно настроенные, подогревающие себя стадным инстинктом мальчики в кокосах, а вслед за ними ворвались Железовский и Джума Хан, и последними - врачи "Скорой помощи", вызванные Гиппократом.

Глава 11

Борда нашел комиссара безопасности в одном из боксов вычислительного центра управления, представлявшего, по сути, почти стандартное кокон-кресло со всеми мыслимыми видами связи с инками отдела (консорт-линия) - Умником, общим на все управление - Стратегом и погранслужбы - Большим Духом.