Чтение онлайн

– Пить и есть!

Мальгин выключил аппаратуру "динго", расправил плечи и вышел из дезокамеры. В конце коридора показался Ромашин без скафандра, в белом кокосе, за ним вся его гвардия, десантники риск-обоймы, пограничники, члены экипажа спейсера и оперативники бригады сопровождения.

– Поздравляю с успехом, - невозмутимо сказал начальник отдела, протягивая руку.
– Вы, Джума, были неподражаемы, особенно когда скомандовали маатанам не мешать от имени "контроля кризиса". Знаешь, как переводится на маатанский ваш грозный рык "не мешать, контроль кризиса"? У маатан нет такой службы, и, будь с вами Умник, он перевел бы эту фразу, как "могильщики энтропии". К счастью, "черные люди" вас не поняли и поэтому не вмешались.

Ромашин пожал руку Мальгину, пристально взглянул ему в глаза:

– Вы довольны?

– Еще минуту назад я ответил бы - да, - сказал Мальгин.

– Что же изменилось?

– Я подумал... что будет с "черным человеком"? По сути, он допустил утечку информации...

Ромашин улыбнулся, оглядываясь на зашумевших парней.

– На Маате не знают, что такое смертная казнь, это раз. Мы не находимся в состоянии войны с маатанами, это два. Наша работа не есть игра в "шпионов и контрразведчиков", как может показаться с первого взгляда, - не те масштабы и задачи, - это три. И наконец, последнее. Проведенная операция - только начало намеченного контакта, давно подготовленного Институтом внеземных культур. Комиссия по контактам порядка работает у Маата на "Эдипе-2" и готова объяснить смысл нашей вылазки, которая должна бы всколыхнуть омут маатанского равнодушия и подготовить почву для переговоров. Контакторы испробовали до этого момента все доступные им средства и методы ведения переговоров безрезультатно, наш десант - последний шанс.

– И все же...
– Мальгин откашлялся.
– Поймите меня правильно... может быть, я не затевал бы подобного эксперимента, подумай об этом раньше... вероятно, мы в душе больше антропоцентристы, чем принято считать... мы не подумали... вернее, я не подумал о судьбе "черного человека". Вы можете сказать точно, что будет с ним?

Участники операции замолчали.

Ромашин не отвел взгляда, но в глубине его глаз вдруг всплыла печаль. Не презрение, жестокость или ирония - печаль!

– Точно - нет, - сказал он тихо.
– Я думаю, что ничего плохого с ним не случится, если верить ксенопсихологам, а я им верю. Они давно возятся с Маатом и, хотя вынуждены довольствоваться только косвенными методами исследований, смогли довольно верно определить основные аксиомы психологии "черных людей". Успешный финал десанта - тому подтверждение.

– И все же история маатан темна и непонятна...

– Согласен. Я, кажется, понял вас. Но учтите - невозможно, жалея двоих, остаться посередине, нейтралитет в такой ситуации хуже предательства. Вы не сможете помочь обоим сразу, а значит, не поможете никому. Убедил?

– Не знаю... я подумаю. Извините меня, я еще не пришел в себя и поэтому столь резок в оценках.

– Все нормально, Клим, - вмешался Джума Хан, - не вешай на себя ярлык. На их месте я бы сразу взял тебя если не в безопасники, то уж в пограничники обязательно.

Обступившие их десантники засмеялись.

– А что?
– улыбнулся и Ромашин, он понимал Мальгина и сочувствовал ему, но характер и положение не давали ему права на колебания. Пойдете?

– Нет, - сказал Мальгин, внезапно ощутив на губах горечь этого слова. Слова, которое так ненавидела Купава.

Глава 5

Отдыхать не пришлось.

Шел уже десятый час вечера, когда Мальгина доставили на базу погранслужбы "Луна - центр", откуда он сразу позвонил в институт Таланову - предупредить, что будет на месте к десяти, лишь слегка приведет себя в порядок.

Хан прямо с базы умчался к экспертам-кибернетикам с драгоценным диагностером, битком набитым полученными от "черного человека" сведениями, и обещал явиться сразу, как только удастся расшифровать хотя бы небольшой фрагмент записи. Мальгин попрощался с Ромашиным и с базы отправился домой, мечтая только о горячей хвойной ванне и глотке клюквенного морса, а в гостиной ему навстречу встала с дивана Купава.

С минуту они молча смотрели друг на друга, потом Купава шагнула к нему и, как в былые времена, ткнулась в грудь лицом. Прошла вечность, прежде чем Мальгин опомнился и отстранил женщину, вглядываясь в ее ставшее мокрым от слез лицо. Пришли на ум некрасовские строки:

От ликующих, праздно болтающих,

Обагряющих руки в крови,

Уведи меня в стан погибающих

За великое дело любви!..

Купава потянулась к нему губами, странно робкая и беззащитная, но Мальгин уже овладел собой, погладил ее по щеке и усадил на диван.

– Подожди немного, я переоденусь, а то с корабля на бал.

Вскоре он появился в гостиной в строгом сером костюме. Купава заметила эту перемену, усмехнулась:

– Ты, словно крепость, намерен выдерживать долговременную жестокую осаду. Неужели боишься, что возьму тебя измором?

– Боюсь, - серьезно кивнул Мальгин, усаживаясь напротив; она тоже привела себя в порядок и слез уже не было заметно.
– Но боюсь не тебя, а себя.

– Плохо верится, что мастер Клим Мальгин может чего-либо бояться. И не говори намеками, я давно перестала тебя понимать, ты стал загадочен как сфинкс.

– Хорошо, давай говорить прямо. Зачем ты пришла?

Купава стойко выдержала его взгляд.

– Мне сказали, что ты ушел на Маат для встречи с...

– Кто сказал?!
– спросил он с тихим бешенством.
– Кто этот благодетель?

– Не важно. Ты был там и...

Он встал так резко, что Купава испуганно отшатнулась, отвернувшись, сказал глухо:

– Купава, если ты хочешь, чтобы я не потерял рассудок, не приходи ко мне больше.

Женщина задумалась, пристально разглядывая профиль хозяина, встала тоже, подошла к нему, не решаясь дотронуться; он слышал ее тихое дыхание, чувствовал теплоту ее тела, и душа рвалась на части.

– Не сердись, - тихо проговорила Купава.
– Сердиться - мстить себе за ошибки других. Я знаю, ты не простил мне мою, хотя ошибкой это назвать трудно. Я не приду больше... может быть. Ответь мне только на один вопрос: почему ты рискуешь собой, пытаясь вытащить Дана? Из-за того, что я... обещала... вернуться?

Мальгин медленно повернул голову к ней, лицо его побледнело. Внутри с крутых гор души сошла лавина, столкнулись тайфуны, замерз океан, погасло солнце, взорвалась сверхновая звезда... Несколько секунд он смотрел на Купаву, изогнув бровь, будто силясь сдержать стон, и произнес только одно слово:

– Нет!

Глаза Купавы вспыхнули, заискрились радостью и слезами, она поняла наконец, что пряталось на дне израненной души Клима.

– Благодарю.

И не успел Мальгин ничего сообразить, как горячие ладони женщины обожгли его щеки, горячие губы прижались к его губам - поцелуй был оглушающе долог, - и Купава исчезла, оставив после себя тонкий запах ландыша. И горьковато-нежный привкус поцелуя на губах...

Мальгин почувствовал боль, перевел взгляд на руку: он сжал кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони до крови.

– Намеки тонкие на то, чего не ведает никто...
– пробормотал он глубокомысленно.
– Еще одна такая встреча, и меня можно будет класть вместо Даниила...

Окончательно хирург пришел в себя только после пятиминутного сеанса аутотренинга. По дороге в институт дал себе обещание выяснить, кто же все-таки сообщает Купаве о действиях безопасников и какие цели преследует этот "друг-благодетель". Правда, это мог быть и сотрудник института, однако Мальгин не верил в отсутствие у коллег врачебной этики.