Чтение онлайн

Уже на вершине здания Шаламов оглянулся. Объекты неизвестной природы приблизились настолько, что были видны невооруженным глазом: два летающих громадных "крокодила", с воем раздиравших воздух. Один был маатанским сторожем, второй - скорее всего замаскированным земным автоматом.

– Ну и драндулеты!
– Шаламов, усмехаясь, качнул головой, помахал им рукой и нырнул в дыру одного из куполов, венчавших "храм".

Обычно дальше "зала метро" - полости с дырами входов в туннели мгновенного перемещения - он не заходил, теперь же надо было попытаться пройти в глубь "храма", посмотреть на его остальные залы и разобраться в системе архитектурного подхода. Но прогулки не получилось. Как только Шаламов нашел несветящееся отверстие, с виду "затканное паутиной", к которому пол опускался неровной воронкой, и прыгнул в него, сработал обычный механизм метро: спасателя "разложили на атомы" и "собрали" уже в другом месте, за сотни тысяч километров от этого места.

– Граница перехода!
– раздался внутри Шаламова чей-то безликий голос.

Прошло время, пока спасатель сообразил, что "говорили" на маатанском - фейерверк огня, но он понял фразу без перевода, словно всю жизнь говорил по-маатански - вспышками света.

– Повторите, - попросил он.
– Что это значит?

– Граница перехода, - повторил неведомый собеседник.
– Граница континуума. Мембрана. Обратный переход невозможен.

Шаламов хмыкнул, огляделся. Труба. Впереди сужается и еле светится, сзади светится чуть сильнее. Проверить?

Выход из "трубы" оказался недалеко, в ста метрах. Шаламов выглянул из устья "трубы" и увидел расширяющийся в бесконечность световой конус, перегороженный "стеной" с дырами-ячеями; из одной такой дыры выглядывал спасатель. Вот, значит, какой на самом деле конец Горловины - "стена сыра"!..

– Неправильно, - угрюмо возразил кто-то внутри его.

– Почему неправильно?
– удивился Шаламов, не обращая внимания, что спорит сам с собой.
– Я же вижу!

– Это ложное видение, отражающее стереотипы геометрических представлений. На самом деле все выглядит иначе.

– Так что, я, по-твоему, вижу не то... что вижу?

– Для адекватного отражения необходим набор других органов чувств, у человека их нет.

– Понятно. Нет - так будут, попозже я займусь усовершенствованием. Что ж, посмотрим, что там дальше, за границей.
– Шаламов спохватился.
– С кем я говорю?

– Не понял вопроса, - отозвался Джордж.

Глотнув желе, Шаламов вернулся к исходной точке трубы, откуда начинал знакомство с "границей перехода". Идти в глубь трубы не хотелось, но он себя пересилил.

Метров сто - если опираться на ощущения - труба шла идеально ровная и светлая, а потом начался самый настоящий лабиринт с пятнами какого-то лишайника на гладких, серо-белых, словно мраморных, стенах. Лабиринт вел сначала вперед, потом нырнул вниз, если судить по изменению ощущений, стал однообразно петлять и кружить, и, пока Шаламов следовал его изгибам, Джордж насчитал полсотни петель и столько же расширений коридора, запоминая на всякий случай дорогу назад. Он первым отметил нарастание пси-фона, Шаламов среагировал чуть позже и не количественно, а качественно: показалось вдруг, что он с ходу влетел в трясину заросшего ряской болота. Остановился. "Болото" исчезло, зато коридор впереди стал "дышать", стены его то сдвигались, то раздвигались, воздух сгустился, замерцал.

– Что это?
– задал мысленный вопрос Шаламов.

– Рекомендую вернуться, - отозвался Джордж.
– Кроме набора электромагнитных полей, отмечаю синусоидальные колебания пси-поля с нарастающим градиентом.

Шаламов напряг зрение и слух, но даже в инфракрасном и ультрафиолетовом диапазонах не смог опуститься взором ниже нескольких десятков метров от уровня, на котором находился. Туннель продолжал складываться в петли (словно двенадцатиперстная кишка, пришло на ум сравнение), а за его стенками простирался хаос: пустота стенок, перепонок, провалов и наборов плоскостей разного порядка сложности.

– Ничего не вижу. Метров на сорок опуститься можно, впереди чисто, а там посмотрим, спешить нам некуда.

Координатор скафандра промолчал. Он, как и хозяин, видел и чувствовал лишь то, что мог видеть и чувствовать с помощью датчиков, разработанных человеком и рассчитанных на диапазоны его органов чувств.

Шаламов тронулся с места, и чем дальше углублялся в недра загадочной "мембраны перехода" (видимо, это и есть тот самый "форпост Границы", о котором доложила "проросшая почка" маатанской памяти), тем сильнее на него влияли странные, невесть откуда взявшиеся перепады пси-поля. Галлюцинации стали приобретать вещественный, предметный характер, мозг уже не справлялся с ориентацией в пространстве и перестал различать, где фантом, а где реальное препятствие. Шаламов, вспотевший и злой, вынужден был остановиться перед развилкой: ход раздваивался на два одинаковых коридора, то расширяющихся, то суживающихся до размеров игольного ушка.

– Дальнейшее передвижение считаю нецелесообразным,- снова сказал Джордж.
– Опасно!

– Черта с два!
– огрызнулся Шаламов.
– Непосредственной опасности не вижу, а с галлюцинациями мы как-нибудь разберемся. Помогай лучше, а не встревай с советами. На сколько метров мы уже опустились?

– Метров на двести... если ваше "опустились" соответствует истине. На самом деле мы могли пролететь всю Галактику.

– Не остри, умник. Мое второе "я" молчит, значит, все идет нормально. Вперед!

Антиграв бросил скафандр с начинкой в одно из пульсирующих отверстий, и в тот же момент Шаламов услышал чей-то густой, "астматический" мысленный "шепот":

– Остановись, хомо!

"Шепот" не принадлежал ни координатору, ни "внутреннему голосу", и все же Шаламов, машинально затормозив, окликнул инка:

– В чем дело, Джордж, снова твои штучки?

– Не понял, - сухо ответил координатор.
– Что вы имеете в виду?

– Ты сказал "остановись"?

– Нет.

"Ясно, - подумал спасатель, - галлюцинации перешли и в звуковую форму. Хотел бы я знать, откуда внутри этой "мембраны" пси-излучение. Может быть, в ней кто-то живет? Орилоун, например?"

Снова мимо поплыли стены туннеля, то вспыхивающие странными узорами, то передергивающиеся судорогой, то вспухающие волнами конвульсивных сокращений, расплывающиеся туманной пеленой или твердеющие до металлического звона. Но не успел путешественник пролететь и двух десятков метров, как снова послышался угрожающий "шепот":

– Остановись, хомо!

– Кто говорит?!
– еле сдерживаясь, воскликнул Шаламов, не ожидая ответа от "звуковой галлюцинации".

– Остановись, - последовал тот же совет.
– Тебе не выдержать увеличения трансцендентности. Возвращайся.

– Ха-ха!
– сказал Шаламов с веселой злостью.
– Советчик нашелся! Скажи, кто ты, и я скажу, друг ты мне или нет.

– Друг. Еще немного, и ты никогда не вернешься...

– Вздор! Кто не рискует, тот не живет! А я живу!

– Похоже, риск для тебя - главное. А как же Купава?

– А вот ее не тронь, не советую!
– Шаламов вынужден был остановиться; пот заливал глаза, вокруг началось светопреставление и не было видно, куда двигаться дальше.
– Лучше подскажи, как мне пробиться по ту сторону границы, а то от моих "кладов" памяти что-то мало толку, жди - когда еще они проснутся.