Чтение онлайн

До воскресенья Есеня и Полоз жили в Кобруче. Полоз рассказывал истории, учил Есеню драться и, надо сказать, превзошел в этом всех его прежних учителей. Всего за пять дней Есеня научился обороняться от человека с ножом, уходить из-под удара кистенем, защищаться от удара саблей и почувствовал себя уверенным и сильным. Они еще раза два бывали у доктора, но не на обеде, а просто в гостях: сидели вечером у камина и пили вино.

–  Послушай, Полоз, - как-то раз спросил Есеня, - а ты выяснил у Избора то, что хотел?

–  Нет, но я понял две очень важные вещи. Во-первых, они знают, как открыть медальон. Знают, но никогда об этом не расскажут. А это значит, что на свете есть мудрецы, владеющие этой тайной. Во-вторых, они верят в то, что мы можем его открыть. И это тоже вселяет надежду. Это значит, наши мечты не столь сказочны, как кажется на первый взгляд.

Попрощавшись в воскресенье с Избором, доктором и его женой, в понедельник утром, еще затемно, они вышли из города через обнаруженный Есеней лаз: ворота открывали только на рассвете, а перевозчики отправлялись в путь задолго до восхода солнца. Есене так надоел постоялый двор, что он хотел переночевать в лагере перевозчиков, у костра, но Полоз наотрез отказался: три, а то и четыре ночи им предстояло ночевать неизвестно где, возможно, и на берегу реки.

Три дня ехали в широких санях, выстланных шкурами, и укрывались своими одеялами - по реке впереди лошадей летел ветер, и Есеня быстро замерз. С ними ехали и другие сани: перевозчики старались держаться вместе, и поезд состоял примерно из двадцати человек, так что нападения разбойников можно было не опасаться. Полоз посмеивался на этот счет и говорил, что сможет в случае чего с ними поладить.

Есене быстро наскучило однообразие вокруг - то высокий лес по берегам, то белые поля до самого горизонта. Маленькие деревушки из трех-четырех дворов проплывали мимо, от них пахло дымом, и дым стелился по земле: погода оставалась серой, пасмурной.

Первую ночь провели у костров, возле одной из деревень, - постоялого двора там не было, только кабак, где они скоротали вечер за кружками пива. А на второй день Есеня совсем заскучал. Только одна радость скрашивала нудную дорогу: в санях следом за ними ехала почтенная матрона со своей молоденькой дочерью, и изредка Есеня пытался привлечь к себе внимание девушки, но та на него не смотрела - чаще внимание на него обращал Полоз. Да лошади, идущие сзади, иногда испуганно всхрапывали и с опаской косили глаза.

–  Жмуренок, ну уймись!
– вздыхал Полоз, который предпочитал дремать, а не глазеть по сторонам.
– Что ты вертишься, а?

–  Девка больно хороша…

–  Тебе ее мать хребет переломит, если ты к ней подойдешь.

Лошади то бежали рысцой, то шли шагом, и Есеня еще накануне пытался пройтись пешком рядом с санями, но Полоз поймал его за шиворот и вернул на место: нечего тащить снег на шкуры.

Поуправлять лошадьми перевозчик не дал: он был неразговорчивым дядькой и только цыкал на Есеню время от времени. А Есене очень хотелось попробовать править санями стоя, как это делал лихач в трех шубах. Но пока у Есени ничего не получалось. В первый раз лошади дернули сани, он повалился на Полоза и получил в ухо. Во второй раз вышло еще хуже: чтобы не получить в ухо, Есеня постарался упасть в другое место и до крови рассек губу о спинку саней. Зато девушка наконец его приметила и рассмеялась.

–  Слушай ты, Балуй… - проворчал Полоз, - ты можешь полчаса посидеть спокойно? Хорошо зуб не выбил.

–  Да ерунда, - Есеня зачерпнул снега и прижал ко рту.

–  Я удивляюсь, как ты жив до сих пор.

Есеня попробовал еще раз - теперь с конкретной целью - и благополучно вывалился из саней, как и собирался. Только он не учел, что под тонким слоем снега лежит твердый как камень лед. Есеня отбил бок и на самом деле не смог сразу встать. Девушка заливалась звонким хохотом, а ее мать посмотрела на Есеню так, что он поверил в предсказание Полоза: сломает хребет, одним ударом кулака сломает.

Кони перешли на рысь, и Есеня с минуту бежал рядом с ее санями. Ноги вязли в снегу, и он запыхался.

–  Что ты пялишься?
– мать грубо одернула девушку, ущипнув за щеку.

–  Мам, ну он же смешной!

–  Я не смешной, я веселый. Меня зовут Балуй, а тебя?

–  А ну иди прочь отсюда, - прикрикнула ее мамаша, - Балуй!

–  Тетенька, я же ничего не делаю, просто рядом бегу!

–  Щас возьму кнут у перевозчика да жахну как следует!

–  Так вы кнутом всех женихов разгоните!

–  Тоже мне, жених нашелся! Брысь отсюда, я сказала!
– она повернулась к дочери.
– А ты не смейся. Бесстыжая!

–  Чем это я бесстыжая? Уж и поговорить с парнем нельзя!

–  Вот с разговоров-то все и начинается.

Есеня решил, что начало знакомству положено, и догнал свои сани. Теперь вечером будет чем заняться!

Полоз встретил его сердито:

–  Жмуренок, я же тебе все мозги вышибу, если за каждую твою выходку буду в ухо бить… Отряхнись!

–  Да ладно… Жалко тебе?

–  Мне не жалко. Делай что хочешь. Только по ногам мне не ходи и снег под одеяло не сыпь.

–  Научил бы лучше, как к девке подъехать…

–  А чего тебя учить, к девке ты уже подъехал. А как мамашу ее умаслить - ума не приложу. И потом, на что она тебе? Если только потискать - много ли проку? А если чего поинтересней учудишь, так хлопот не оберешься. Сходим к девкам в Урдии, так и быть. Подожди немного.

–  Это сколько же еще ждать-то, а? Мне к девкам прямо щас хочется… - Есеня развалился рядом с Полозом и мечтательно закатил глаза.

–  Это от безделья. Отожрался в Кобруче, отдохнул… Болезный.

На вторую ночь остановились в деревне с большим постоялым двором. С девушкой ничего не получилось: ужинать она не спустилась - мать сразу увела ее наверх. Перевозчики не тратили денег на постоялые дворы и ночевали у костров, и Есеня от нечего делать пошел послушать байки, которые рассказывались с особенным удовольствием, стоило появиться постороннему. Когда Есеня подошел к костру, они пугали друг друга сказками о Белом всаднике - зимнем кошмаре перевозчиков.

–  А кто такой Белый всадник?
– поинтересовался Есеня.

–  Белый всадник? Никто не разобрался. Но он всегда показывается перед полыньей.

–  Нет, - перебил другой, - мне старый Перегуд рассказывал, что сам его видел. Он обгоняет обоз, а потом коня на дыбы подымает. Конь копытом лед ломает, и трещины так далеко идут, что весь обоз проваливается. А самому ему - ничего. Пришпорит коня и ускачет.

–  А еще в метель он может к саням незаметно подобраться и кого-нибудь с саней стащить. И кого он стащит, того уж больше не увидит никто и никогда. Так что если в метель увидишь Белого всадника, держись крепче.