Чтение онлайн

–  Во-первых, градоначальник, во-вторых - урдское войско, судьи, казначеи, в третьих - там находится монетный двор, тюрьма и площадь для городских собраний.

–  А зачем городские собрания?

–  В Урде многие дела решаются всем городом. Собираются горожане, шумят, говорят речи друг перед другом, и то решение, за которое громче свистят, считается верным. Градоначальника, кстати, тоже выбирают всем миром.

–  Да ну?
– Есеня не поверил, но ему понравилось.
– Слушай, так это же здорово!

–  Ну, в общем-то неплохо, - вяло согласился Полоз.

Сверху город был виден как на ладони, только море пряталось в густом тумане. Порт протянулся по берегу вдоль всей бухты; Полоз показал Есене, где находятся доки, где идет перегрузка товаров на лодки и телеги, где расположились рыбаки, где - купцы с востока, а где - с запада.

–  А вот в той части города, - Полоз показал на запад, - живут мудрецы. Нет, они не обязательно все живут там, но там их больше всего. Мы скоро туда пойдем. Я там учился.

–  Полоз, а где ты взял деньги, чтоб учиться?

–  Э, тут все оказалось проще, чем я думал. В Урдии считается, что знание, так же как и мудрость, нельзя продавать за деньги. Не все мудрецы имеют учеников, но если уж мудрец хочет создать свою школу, то денег за это не берет. Если хочешь, можешь прийти на занятие и слушать, только вести себя надо прилично - тихо и скромно, иначе другие ученики побьют и выгонят. Не понравился один учитель - можешь перейти к другому. Опять же, обучение идет в несколько ступеней. Сначала грамматика, риторика и логика: если их не освоишь, то не сможешь перейти к геометрии и астрономии, просто ничего не поймешь. Еще изучают музыку и графику, а потом переходят к главному: философии, праву или медицине. Ворошила изучал медицину, а я - право. И напрасно: право в лесу мне совсем не нужно, а вот Ворошила, как видишь, оказался очень полезным.

–  Здорово! Это каждый, кто хочет, может стать ученым? И денег за это платить не надо?

–  Примерно так. Ну, на жизнь, конечно, приходится зарабатывать, бесплатно кормить тебя никто не будет. Но в порту всегда есть работа, особенно летом. Мы жили, конечно, бедно, спали в жутком клоповнике, но зато очень весело: утром - занятия, днем в порту корячились, а вечером пили и гуляли. Такой разгул, бывало, устраивали - стража сбегалась.

Урд, в отличие от Олехова и Кобруча, имел несколько базаров: хлебный, мясной, рыбный, платяной, железный. Сверху базар сразу можно было отличить от других строений, только одну странную площадь Есеня за базар не признал.

–  А это что?
– он ткнул пальцем в широкое открытое пространство.

–  Это?
– Полоз хмыкнул.
– Это невольничий рынок.

–  Как это?

–  Здесь продают невольников. Рабов.

–  Кого?
– Есеня, конечно, слышал о невольниках, но почему-то считал, что это выдумки. Если такое где-то и есть, то очень далеко, за морями.

–  Рабов. Видишь ли, в Урдии за деньги не продают знания, но зато продают людей. Хороший раб стоит примерно три-четыре золотых, рабыня - один-два.

–  Это как лошадь, что ли?
– лицо Есени вытянулось: он пытался понять, зачем это потребовалось жителям Урдии.

–  Ну, породистая лошадь и пятьдесят золотых может стоить… - усмехнулся верховод.
– Но, в общем, так и есть.

–  Полоз, а зачем? Какой в этом прок? Лошадь - понятно, она телеги возит, пашет. А человек-то зачем?

–  Ты в мастерской работал? Вот и представь: ты работаешь, а тебя только кормят за это и ничего не платят. Здесь каждый ремесленник имеет двух-трех рабов, а иногда и рабыню - для работы по дому.

–  А жена тогда на что? Если рабыня по дому?

–  Жена - чтобы наряжаться, воспитывать детей и командовать рабыней, - Полоз улыбнулся и указал на восток, на высокие белокаменные дворцы и башни.
– А вот в тех домах рабов держат до сотни и больше. Даже у мудрецов есть рабы. На постоялом дворе, где мы живем, работает шестеро невольников. Во всяком случае, я насчитал шестерых. Готовят, убирают, ходят на рынок, разносят вино и еду.

–  Но почему они не убегают? Зачем они соглашаются?

–  На лбу у раба выжжено клеймо, и где бы он ни появился, всем будет ясно, что он - раб.

–  Но у нас бы никто не догадался! И в Кобруче тоже!

–  Видишь ли, я знал несколько случаев, когда раб бежал в Кобруч, а потом возвращался к хозяину. К зиме, как правило. В Кобруче люди живут немногим лучше рабов, а то и хуже. А у нас… Среди вольных людей есть несколько беглых невольников, но это исключение, а не правило. У хозяина раб сыт, одет, обут, у него есть теплый кров. А то, что его могут в любую минуту наказать, как собаку или лошадь, так в мастерских ведь то же самое, на своей спине знаешь. Так что бегут единицы, те, кому совсем невмоготу такая жизнь. Кому свобода дороже миски с кашей.

Дома мудрецов утопали в маленьких ухоженных садиках. И хотя черные ветви яблонь и вишен на фоне серого подтаявшего снега нагоняли уныние, Есеня с легкостью представлял, как уютно летом в белых ажурных беседках, и как над дорожками сплетается зелень ветвей, и как цветут эти садики, далеко распространяя сладкий запах и роняя на траву бело-розовые лепестки.

–  Полоз, мудрецы - такие богачи?
– спросил он, заглядывая за красивую резную ограду одного из садиков.

–  Нет, едва ли богаче твоего отца.

–  А откуда такая роскошь?

–  Видишь ли, в Урде земля стоит намного дешевле, чем в Олехове. Олехов весь помещается за крепостной стеной, и там особо не развернешься. В Урде же - строй сколько хочешь. Ближе к порту или вдоль реки, конечно, так просто дом не купишь, а тут - пожалуйста.

Они свернули на широкую улицу, поднимавшуюся вверх, и вскоре вышли к одному из садов - может быть, чуть большему, чем остальные.

–  Вот тут живет мой учитель, его зовут Остроум, - Полоз толкнул калитку и пропустил Есеню вперед.
– Пойдем к дому, сейчас у него должны сидеть ученики.

Дом мудреца Остроума, как и большинство домов Урда, был сложен из камня и выбелен известью. Есеню это удивляло: урдийские дома напоминали ему кухонные печи. И крыши у них не поднимались круто вверх, чтобы зимой сползал снег, а, наоборот, оказались плоскими, сделанными из смеси глины с соломой и покрытыми дерном. Наверное, летом на них росла трава.

–  Когда становилось тепло, мы занимались в беседке, - Полоз показал на нее рукой, - а зимой теснились в комнате.

Мудреца Остроума дома не было. Но многочисленные ученики - ребята чуть постарше Есени - сказали, что он вернется через два дня. И насчет «теснились» Полоз сильно преувеличил: комната, в которой они собирались, показалась Есене огромным залом, по трем сторонам которого в три яруса выстраивались широкие высокие ступени, на которых ученики и сидели. На четвертой стене, напротив окна, висела аспидная доска - Есеня учился писать именно на такой, только маленькой; впрочем, маленькие доски были у каждого ученика.