Чтение онлайн

Голос Вирта звучал тихо и приятно. Он был одним из самых любимых преподавателей Белоснежки – именно благодаря его умению говорить так, что его слова заставляли задуматься, но ничего не навязывали.

– Но разве страх не заставляет бежать, а смелость – оставаться на месте и бороться? – поинтересовался Алекси.

– Есть такое мнение. Но с другой стороны, возможно, страх дает нам инструкции, как и когда поступить. Страх смерти – один из самых сильных. Он может заставить нас бежать, а может подтолкнуть нас к борьбе, – объяснил Генрик.

Белоснежка устала, и ей хотелось лишь облокотиться на парту, опустить голосу на «подушку» из сложенных перед собой рук – и спать, спать, спать…

Сидящий рядом Сампса погладил ее руку и прошептал:

– Иди поспи после урока. Ты выглядишь мертвой.

– Спасибо, – улыбнулась девушка.

Утром парень был удивлен, почему его подруга выглядит такой измученной. Белоснежка лишь сказала ему, что ночью не смогла нормально уснуть.

А что еще она могла сказать? Преследователь ясно дал ей понять, что рассказывать о нем и его сообщениях никому нельзя. Сампса был уверен, что ей надо остаться дома и не ходить на учебу, но девушка не могла вынести одиночества. Однако слово «отдых» звучало заманчиво… Это было то, что нужно.

После урока Генрик попросил Белоснежку задержаться в классе. Сампса спешил на следующий урок, поэтому он лишь приложил руку к уху, как бы показывая, что они созвонятся. Девушка в ответ кивнула.

– Я хотел только убедиться, что ты будешь сдавать весной экзамен по психологии, – сказал ей Вирт.

– Вообще-то нет, – ответила Белоснежка.

– Я бы не стал об этом спрашивать, если б ты не была моей самой талантливой ученицей за много лет. Такое обычно не говорят, но я хочу, чтобы ты знала об этом.

Генрик легонько похлопал ее по плечу.

– Ммм… Спасибо, – удивленно произнесла его ученица.

Ей стало легче, когда она увидела, что преподаватель повернулся к бумагам, показывая этим, что разговор окончен. Девушка все сильнее чувствовала, что ей нужно поспать.

В дверь позвонили, когда Белоснежке снилось, как она целуется с Огоньком. Во сне девушка чувствовала, как латунный ключик передвигается из ее рта в рот ее любимого.

Она встала, еще окутанная сном, подошла к двери и взглянула в глазок.

Огонек. Конечно. Белоснежка даже не удивилась.

Она открыла дверь, хотя до этого обещала себе больше не пускать его к себе домой – но ее губы еще зудели от поцелуя из сна. Гость ничего не сказал. Он снял оранжевые перчатки и нежно погладил щеку девушки прохладными пальцами.

– Я должен был прийти, – сказал он. – После той нашей встречи у меня было такое ощущение, что тебя что-то пугает. Мне надо было убедиться, что с тобой всё в порядке. Ты же знаешь, что я защищу тебя от любого зла мира.

Его слова летели в Белоснежку, как огненные стрелы. Именно в этот момент что-то внутри нее надорвалось и сломалось.

В этом мире был кто-то, кто видел ее так четко… Кто-то, кто чувствовал все движения ее души, которые она хотела спрятать…

Девушка прикоснулась к затылку Огонька и притянула его к себе. Она смотрела в его глаза так долго, как только могла. Нырнула в воду цвета голубого льда. Прыгнула в небесную синеву. Шагнула в голубое пламя, в самый жар…

А потом она поцеловала его и дала своему рту и языку рассказать обо всей тоске, всей печали, всех желаниях и страстях, разрывавших ее с тех пор, как они расстались.

С первых секунд поцелуя она знала.

Это их лес. Их озеро.

Это их иссиня-черное, полное огней, ясное звездное небо.

Все это окружало их и сейчас. Ничто не пропало. Свет, освещающий тропинки между кронами деревьев. Успокаивающий мрак. Шуршание, треск и воркование, шум ветра и плеск воды, маленькие качающиеся волны, прохладные источники, теплые водоемы… Воздух, легко проникающий в легкие… Буйство природы и бесконечность времени, вечность, пульс Вселенной, их общий пульс…

Белоснежка не могла вспомнить, когда последний раз ей было так плохо и тяжело, как в тот момент, когда этот поцелуй оборвался. Но прекратить это наваждение было необходимо.

Как то, что кажется таким правильным, может быть ошибкой?

– Мы не можем видеться. Даже недолго. У меня есть Сампса, – выдавила из себя Белоснежка.

Она сделала шаг назад. Расстояние между ней и ее любимым было мучительно далеким. А им надо быть совсем близко… Вот только этого делать нельзя.

– Ты его любишь? – спросил Огонек.

Он спросил это таким подавленным голосом, что подруга не смогла соврать ему:

– Не уверена, знаю ли я, что такое любовь.

– Тогда почему ты с ним? Почему отвергаешь меня? Потому что он правильный?

Белоснежка почувствовала еще большую усталость:

– Нет, конечно. И ты не будь таким.

– Если я недостаточно хорош для тебя, так и скажи. Если я слишком промежуточный, слишком несовершенный…

Девушка слышала тоску и обиду в его голосе, но утешительницей ей быть не хотелось. Не сейчас.

– Это не так, – произнесла она.

Как она может объяснить Огоньку, что именно с ним все было идеально, было полным, без недостатков? Но теперь она с Сампсой, милым, замечательным, золотым и надежным. С Сампсой, который никогда не разобьет ей сердце.

Белоснежка знала, что стоит ей ступить дальше в лес, заплыть глубже в озеро, дать звездам упасть с неба и заполнить ее – и она уже не выберется. Она больше не захочет наружу.

Она не верила, что сможет снова вынести то, что ушло от нее. Огонек уже поступил так однажды. Он ушел – и унес с собой лес, озеро и звезды. И девушка не могла быть уверена в том, что он не поступит так еще раз. Она не могла снова сделать себе больно.

– Ты не можешь поступить так со мной, – сказал Огонек. – Я вынес все это только ради тебя. Ради того, чтобы мы могли быть вместе. А ты отворачиваешься от меня…

«Это ты отвернулся от меня, – подумала Белоснежка. – Но это не месть. Я с тобой так не поступлю. Я поступлю так с собой. Я сама себя накажу – откажу себе в счастье, которого слишком боюсь. Я не могу снова быть брошенной и упасть. Я умру. Сойду с ума».

Но вслух она сказала лишь одно:

– Ты прошел через все и все вынес – ради себя. Так должно быть. Никто другой, кроме тебя самого, не может сделать тебя счастливым и цельным.