Чтение онлайн

Пройдя вдоль коридора, я невольно замедлила шаги напротив детской, которую видела в воспоминаниях Макса. Может, причина постоянных ссор Варвары с мужем заключалась не в банальном недопонимании между супругами, а в том, что она узнала? Увидела Дарью такой, какой теперь узрела ее я, и тоже пришла в ужас? Влюбленность сменилась отвращением, брак превратился в ад для двоих. По какой-то причине Макс старался любой ценой удержать жену рядом, она сопротивлялась.

И все это время где-то рядом находилась Даша, с кривоватой ухмылкой наблюдающая за агонией ненавистной соперницы. Как это терпел ее собственный муж? Не поэтому ли начал изменять, что, в свою очередь, и привело к разводу? Трудно сравниться с идеалом в глазах любимой, особенно, если этот идеал — ее никогда не допускающий ошибок брат. Я обвела взглядом суровые стены. Дарья была права. Этот дом повидал все, что угодно, но только не счастье.

Прежде, чем спускаться по лестнице, я заглянула к детям Дарьи. Там по-прежнему светил ночник и играла колыбельная, но, к счастью, мальчик с девочкой уже лежали в своих постельках и спали. Няня, откинув голову, посапывала в кресле у стены. Мое сердце сжалось при взгляде на крохотные личики. Бедные ангелы, еще невинные и непонимающие, почему мать так к ним равнодушна. Вот кого мне было больше всех жаль в этой истории.

С тяжелым сердцем я покинула особняк. В горле стоял комок, в глаза словно песка насыпали. Очень хотелось отмотать время назад и вернуться туда, в наш первый раз с Максом, когда знала о нем гораздо меньше. Глупое, слабохарактерное желание блаженного неведения! Как я о нем мечтала! Вообще, лучше бы никогда не встречала Макса и не бралась за это дело!

Наверно, я слишком долго сидела в машине с включенными фарами и заведенным мотором, так как из темноты снова появился охранник. Это выдернуло меня из раздумий, и резко сдав назад, я развернулась. Когда уже выехала на шоссе, в зеркале мелькнул свет фар. Как чертик из табакерки, откуда-то с лесной просеки выехала уже знакомая машина сопровождения. Странно, но это не вызвало внутри совершенно никаких эмоций. Просто еще одна часть головоломки, которую невозможно сложить. Автомобиль следовал за мной до самого дома и опять растворился во тьме, как только я достигла парковки.

Всю ночь я просидела на кухне, глядя в окно и подкуривая сигарету за сигаретой. Просто ждала рассвет и слушала тишину. Как только небо за окном стало светлым, я набрала номер Вронской.

— Анита? — хриплым сонным голосом прокаркала старуха, и показалось, что добавила: «Никакого покоя».

— Я хочу встретиться с Максимом.

— В шесть утра?!

— Чем быстрее, тем лучше.

Вронская издала тяжелый вздох.

— Мне надо созвониться…

— Нет. Не для сеанса. Я хотела бы поговорить с ним лично. Вы можете устроить нам встречу с глазу на глаз? Под любым предлогом. Если надо, я подпишу любой документ. Но мне необходимо поговорить с ним в реальности.

— Что-то случилось? — опасливо поинтересовалась Вронская после недолгого молчания. — Надеюсь, это не означает.

Ее невысказанный вопрос так и повис в воздухе. Я сама не знала, чего ждала от нашей встречи. Чтобы Макс взял и переубедил меня? Но это будет его слово против фактов, которые я видела своими глазами! Чему верить? Г олосу разума или сердца?

— Хорошо, — сдалась адвокат, — я вам перезвоню.

Я положила трубку, налила себе еще одну чашку кофе и принялась ждать.

Когда Вронская сдержала обещание и перезвонила мне через несколько часов, я осознала, что по-настоящему ее стала уважать. Казалось, адвокат могла справиться с любой, даже самой сложной задачей. Тем печальнее для Макса, что она не полностью реализовывала свой потенциал, защищая его, хотя наверняка действовала так именно по его указке.

В прощальном письме для сестры Макс писал: «Марина не даст тебя в обиду», и теперь я начала подмечать то, на что не обращала ранее внимания — Вронская, действительно, опекала Дарью, но и пальцем о палец бы не ударила, не получив заранее одобрение Макса на тот или иной шаг. Я не сомневалась, что она не стала бы и организовывать нынешнюю экстренную встречу, если бы он сам не хотел меня увидеть. Адвокат все больше напоминала мне сторожевого пса, такого же верного и готового всегда блюсти интересы хозяина.

Когда я спустилась на парковку, вчерашняя загадочная машина снова затаилась неподалеку от входа в подъезд. Я покачала головой: кто бы это ни был, они вели себя все наглее. В душе шевельнулся страх: неужели люди Татарина намекают, что мое время истекло? Ведь неделя уже прошла, а по телевизору продолжали крутить то злополучное интервью, когда я кричала о презумпции невиновности. Честно говоря, ждала, что злейший враг Макса непременно выйдет на связь после такого, но никто не появлялся.

Я медленно прошла мимо автомобиля. За темными стеклами не смогла заметить никакого движения. Постепенно паника угасла. Если меня не трогают, значит, так надо. Возможно, просто пытались взять на «слабо», запугать, а пачкать руки не хотели. Действительно, если бы после убийства Соловьева что-то произошло с его перцептором, тут бы приписать все Максу не получилось, и тогда полиция начала бы носом землю рыть в поисках виновного. Татарину вряд ли хотелось подставляться, у него дела налаживались, пока главный конкурент в изоляторе отсиживался. Сообразив, что нахожусь в относительной безопасности, я выдохнула с облегчением и поторопилась вычеркнуть эту проблему из длинного списка прочих.

Только открыла дверь своей машины и собиралась сесть в салон, как откуда-то сбоку раздалось:

— Девушка! Девушка!

Я испуганно обернулась. Ко мне спешил человек в форме полицейского и с блокнотом в руке. Он пристально оглядел меня с головы до ног. Потом скороговоркой представился — я не успела ни слова разобрать — и поинтересовался:

— Вы в этом доме живете?

— Да… — растерянно протянула я.

— В какой квартире? — он вынул ручку и приготовился делать заметки.

— А зачем вам? — насторожилась я.

Полицейский устало выдохнул.

— Девушка, у вас под домом убийство вчера ночью произошло. Ходим и опрашиваем всех, кто мог что-то видеть.

— Убийство?! — я слегка приоткрыла рот. — Я вчера поздно вернулась. Ничего не слышала. Выстрелов точно не было, у меня всю ночь окно оставалось нараспашку.

К счастью, полицейский не стал уточнять, почему в такое довольно прохладное время года не закрываю окна, а мне не пришлось искать оправдания тому, что мучилась от бессонницы и отравляла свой организм никотином в несчетных количествах.

— Квартиру мне назовите. И фамилию, — настаивал на своем полицейский. — А выстрелов и не было. У вас тут под боком двоих в машине зарезали. Вы осторожнее домой ходите, девушка. Особенно, если говорите, что бываете поздно.

Я поежилась и невольно взглянула в сторону черного «Мерседеса». Интересно, как давно он тут стоит, вчера ведь уехал восвояси. Внезапно в голову пришла идея. Я перевела взгляд на полицейского.

— Видите вон ту машину? Вон ту, вон, — я аккуратно кивнула в нужную сторону. Мужчина повернулся. — Мне кажется, там сидят люди. И, по-моему, вчера вечером они тут тоже были, я мимо проходила. Вы к ним постучитесь. Может, тоже что-то видели.

Полицейский хмыкнул.

— Обязательно, девушка. Так вы мне свои данные скажете?

Пришлось продиктовать ему нужные сведения и ответить еще на пару вопросов вроде того, в какое точно время я вернулась домой и не видела ли подозрительных лиц по пути. Наконец, полицейский отпустил меня, и, уже выезжая со стоянки, я не без удовлетворения отметила, что он направляется к той самой темной машине, где резко включившиеся фары подтвердили присутствие пассажиров.

У изолятора, к счастью, не ошивались ни пикетирующие, ни пресса. Казалось, наступило временное затишье перед бурей, которая непременно должна была вот-вот грянуть. Я порадовалась даже такой незначительной передышке. После бессонной ночи нервы звенели, как натянутые струны.