Чтение онлайн

Это заметил и Васильев, столкнувшийся со мной в коридорах изолятора.

— Анита! Деточка! — всплеснул он руками, и я обратила внимание, что главврач впервые позволил себе такое фамильярное обращение со мной. — Да на вас лица нет! До анемии себя довели? Признавайтесь!

— Я просто плохо спала. — промямлила я в свое оправдание.

— Чаю вам надо с мелиссой, — нахмурился он, вглядываясь в мои наверняка покрасневшие от переутомления глаза, — а лучше пустырника. И полежать. Организм молодой, но что ж вы так себя не бережете?

В дальнем конце коридора появилась Вронская и помахала мне.

— Я полежу… — пробормотала я, — обязательно полежу… но не сейчас…

С этими словами собиралась обойти Васильева и вежливо ускользнуть от дальнейшего разговора, но он вдруг заступил дорогу:

— Я слышал, вы отчет уже подготавливаете? — спросил приглушенным голосом. — Заканчивайте уже, Анита. Обвиняйте его или оправдывайте. Ваше дело. Но заканчивайте это саморазрушение. Бог ему будет судья. А вам дай бог это пережить.

Слова главврача проникли в самую душу. Да, этого я и хотела — просто пережить. Сомнения, терзающие изнутри, боль от неприятных открытий, муки совести вперемешку с ощущением, что меня просто использовали. Даже не так. Я хотела выжить. Выжить после того, как встретила Максима, и не сойти с ума, как его жена и любовница, пусть по-разному, но одержимые им.

Я кивнула Васильеву и едва не побежала от него. Так и чувствовала в спину взгляд главврача, но оборачиваться не стала. Вронская тоже посмотрела на меня круглыми глазами, но в своей обычной манере воздержалась от комментариев. В ее сопровождении я оказалась в маленькой затертой комнатушке без окон. Первый делом огляделась и с облегчением отметила отсутствие камер видеонаблюдения. Из мебели здесь имелся только металлический стол и три стула вокруг него.

Адвокат усадила меня, позвала кого-то из охраны — и вскоре привели Макса. Я повернула голову на скрип двери, наши взгляды встретились как же мне хотелось, чтобы решимость не испарялась при его появлении, словно вода с раскаленного листа железа! Это наш первый разговор вне сеанса, если не считать того краткого диалога, состоявшегося при первичном знакомстве. Здесь Макс не сможет соблазнять поцелуями или прикосновениями, никто не позволит ему кружить мне голову ласками. Я чувствовала себя защищенной от собственной слабости до тех пор, пока не увидела его.

Глаза Макса гипнотизировали меня, сердце бешено заколотилось, глупый внутренний голосок шепнул: «А может, найдем ему очередное оправдание?», и я показалась самой себе жалкой и нелепой собачонкой, завилявшей хвостом при появлении хозяина. Да, если Вронская была сторожевым псом, то я — всего лишь декоративной зверушкой, которую Макс сумел приручить без особого труда. Разозлившись на свою реакцию, я демонстративно отвернулась.

Ему отодвинули стул, освободили руки от наручников и после этого оставили нас втроем. Я красноречиво покосилась на Вронскую. Ведь просила же увидеться без соглядатаев! Но та ответила невозмутимым взглядом и сделала вид, что не поняла намека.

— Анита. — начал Макс глубоким, бархатным голосом, от которого я поняла, что точно сейчас сдамся, и поэтому перебила:

— Я знаю про тебя всю правду.

Он молчал, и волей-неволей мне пришлось поднять глаза и посмотреть на него. Макс приподнял бровь.

— Да?

— Да, — я кивнула и крепко сжала кулаки, положив руки так же, как он — на крышку стола. — Но было бы честнее, если бы ты сам все рассказал.

— И что же я должен рассказать? — усмехнулся Макс.

Я набрала в грудь воздуха, выдохнула и отчеканила:

— О том, что ты спал с Дашей.

— Анита! — Вронская вскочила с места, с грохотом отодвинув стул, и наверняка приготовилась добавить еще что-то в защиту обвиняемого, но Макс вскинул руки, остановив ее одним предупреждающим жестом.

Его глаза при этом смотрели только на меня.

— С чего ты это взяла, Синий Код?

Прежнее насмешливое обращение резануло по ушам, и я догадалась, что он злится. Просто не хочет этого показывать.

— А с того, что прошлой ночью я была с ней. Твоя сестра напилась вдрызг, получив твое прощальное письмо, и все мне рассказала.

— Письмо?! — Макс переглянулся с Вронской. — Ей доставили письмо?!

— Доставили. Перепутали дату. Очень заботливо с твоей стороны составить для любимой небольшое завещание, — не без доли сарказма ответила я. — И кстати, пусть кто-то позаботится о ее детях. Это ведь ваши с ней малыши, да? Она плохо о них заботится, а няня вообще совесть потеряла.

В комнатушке повисло молчание. Не мигая, Макс долго смотрел на меня глубокими, как ночь, темно-карими глазами. Я заерзала на стуле, потому что ожидала другой реакции. Что он начнет оправдываться, говорить, что Дарья по пьяной лавочке все себе напридумывала, что между ними никогда и ничего не было, что младшая сестра просто всю жизнь ревновала его к любовницам и мелко мстила каждой из них. В общем, все то, что мне отчаянно хотелось притянуть в качестве оправдания, и во что я уже приготовилась, сдавшись, поверить.

Но Макс просто молчал, а потом медленно повернулся в сторону Вронской.

— Я вас оставлю наедине. Ненадолго, — пробормотала старуха, и ее каблуки застучали по полу в сторону выхода.

Хлопнула дверь, стало слышно, как адвокат разговаривает с охраной, оставшейся снаружи.

Макс снова обратил на меня ледяной взгляд.

— Я похож на человека, который спит со своей сестрой, Синий Код?

В голосе слышалась плохо сдерживаемая ярость. Да, Макс был в своем репертуаре. Вместо обороны он шел в атаку и намеревался безжалостно расправиться с любой угрозой. А теперь я стала угрозой его обожаемой сестренке, которую неминуемо накрыл бы позор, если бы все подтвердилось.

— Ты похож на человека, — пробормотала я, — который способен хладнокровно вырезать несколько людей, который стрелял в ученого, со слезами на глазах умоляющего этого не делать. Кто грубо трахает случайную любовницу в гостинице, даже не спросив ее имени. Для тебя нет границ и нет рамок. Все люди вокруг тебя — это пешки на твоей шахматной доске. Ты переставляешь их, как хочешь. Так что ты похож на того, кто может все, что угодно.

Макс прищурился.

— Хорошо, что ты это понимаешь, Синий Код.

В моей груди замерло дыхание. Итак, он не собирается ничего отрицать.

— Значит… Дарья сказала правду? Между вами все было?

— Нет.

Ответ прозвучал коротко и хлестко, как удар. Я даже невольно дернулась. Сглотнув, заставила себя продолжить:

— Скажешь, что и дети у нее родились от законного мужа?

— Да.

Вместо облегчения меня накрыла ответная ярость.

— А как же ваши обнимашки в постели? Твоя сестра рассказала, что ей частенько требовалось утешение, а твоя жена, например, ей в этом мешала.