Чтение онлайн

Максим. Последними словами моего спасителя было это имя. Макс приказал своим людям защищать меня, как и обещал. И они оказались настолько верны ему, что сделали это ценой своей жизни. Каким нужно быть человеком, чтобы люди фанатично умирали по твоему приказу? Построено ли это беспрекословное подчинение на любви и уважении к хозяину или на диком страхе? Еще одни сторожевые псы, не менее умелые, чем Вронская в своем деле, и не менее бездумно лояльные. Ведь этот парень… он видел опасность, мог упасть на землю, как-то защититься. Но вместо этого закрыл своим телом меня.

Понимали ли они, какому риску подвергаются, когда отправлялись сопровождать меня? Думаю, понимали, дураков на такой работе не держат. Понимал ли Макс, что, возможно, обрекает подчиненных на гибель? Я вспомнила безжалостный взгляд, с которым он стрелял в профессора.

Макс не из тех людей, кто делает ставки, не понимая, чем жертвует. Он настолько любил меня? Или настолько нуждался в своем единственном шансе на спасение? Что им движет? Сердце? Холодный расчет?

Доживу ли я вообще до того момента, как это узнаю?

Синие и красные проблесковые маячки мелькали по стенам арки. Полиция и «Скорая» появились на удивление быстро. Как оказалось, неподалеку был опорный пункт, а звук драки привлек случайных свидетелей, которые и не замедлили позвать на помощь. Киллеров спугнули, и те, полив меня смертоносным огнем, поспешили ретироваться.

Собралась толпа зевак, кто-то вынул телефон и снимал все на камеру, пока не прогнали. На меня смотрели со смесью страха и сочувствия. Шептались: «Повезло», «В рубашке родилась». Я молчала. Не в везении тут дело. Если бы Макс не приставил ко мне безмолвную охрану — никакая удача бы не спасла. Это его заслуга. Он обменял жизни своих людей на мою, будто выиграл в карты у костлявой старухи-смерти. Я еще ощущала прикосновение ее ледяного крыла на своем лице. Видела ее отражение в навсегда застывших глазах спасшего меня человека. Но объяснять это кому-либо было бесполезно.

Я позволила врачу — небритому молодому мужчине, чьи пальцы пахли табаком — осмотреть меня в машине «Скорой помощи». После всех положенных манипуляций он остался доволен и сообщил, что сотрясения мозга нет, а ушибы на руках и спине несерьезные. Кто-то из полицейских принес мою сумку и попросил отправиться с ними в отделение. С тех пор, как представилась и показала документы, со мной разговаривали по — особенному вежливо.

После недолгой поездки я оказалась в тесных, обшитых белым пластиком коридорах государственного учреждения. Все вокруг занимались своими делами, куда-то спешили, толкались. Меня усадили на стул в коридоре, дали в руки стаканчик с растворимым кофе со сливками и словно забыли. Я ждала и ждала, временами проваливаясь в странное состояние между сном и явью. В голове стоял туман. Посчитав, пришла к выводу, что уже больше суток нахожусь без отдыха. Приторно-сладкий напиток совершенно не бодрил. Неудивительно, что стала отключаться. Мысли то расползались до неопределенности, то вновь возвращались к Максу.

А ведь он меня предупреждал. Когда я убегала от него, крикнул вдогонку, чтобы ехала домой. Почему? Раньше он никогда не интересовался, куда направляюсь после сеанса. Неужели сегодня предчувствовал, что Татарин кинется в атаку? Или был уже осведомлен о предыдущих попытках покушения и поэтому забеспокоился? Или это моя эмоциональная реакция заставила Макса опасаться, что сгоряча попаду в аварию? Тогда почему он не крикнул «не садись за руль», а приказал ехать домой?

Так или иначе, он снова оказался прав. Не зря Вронская когда-то сказала: «Если Максим говорит вам что-то делать, слушайтесь его беспрекословно». Я не послушалась, и вот итог: два мертвых тела на моей совести. Может, поэтому близкие люди так верны ему? Боятся перечить человеку, который никогда не ошибается?

Вспомнив про адвоката, я вынула из сумки телефон и с удивлением обнаружила два пропущенных звонка от нее. Видимо, Вронская звонила во время погони или позже, когда меня осматривал врач. Я набрала ее номер.

— Анита? С вами все в порядке? — послышался взволнованный голос старухи. — Вы так поспешно убежали, что я заволновалась…

— Не вы, Марина, — перебила я ее, — Максим заволновался. Ведь так? Пожалуйста, называйте вещи своими именами.

Она помолчала.

— Да, Максим волновался, — признала с явной неохотой, — но чисто по-человечески я тоже.

— Передайте ему, что два его человека мертвы.

— Простите, что вы сказали? — Вронская закашлялась, словно поперхнулась. — Мертвы?

— Я не знаю, как их зовут... звали. К сожалению. Просто те, кто охранял меня по его приказу, сегодня попали под обстрел людей Татарина.

— Боже мой. — адвокат прошептала еще что-то неразборчивое и затихла.

— Мне очень жаль, что я не знала о них сразу. Если бы знала, то, возможно, повела бы себя по-другому и не стала бы подставлять их так.

— А вы.

— Со мной все в порядке.

— Вы где сейчас? — голос Вронской обрел былую силу и деловые нотки.

— В полицейском участке. У меня собирались принять показания.

— Ни слова без меня, пожалуйста. Назовите адрес, я уже выезжаю.

Положив трубку, я только покачала головой. С каких это пор Вронская — и мой личный адвокат тоже? Тот случай с оформлением бумаг о разводе еще можно было списать на распоряжение Макса. Теперь она тоже действует в его интересах? Боится, что сболтну что-то лишнее и нанесу вред его репутации? Или мечтает натравить полицейских на Татарина, раз представился удобный случай? Одно мне точно стало ясно: адвокат тоже знала о моей охране. Она впала в шок от ужасной новости, но совсем не удивилась тому, что меня защищали эти люди. Уж не предупредил ли ее Макс в перечне заданий, который написал из тюрьмы, как старуха сама признавалась?

Выбросив в ближайшую урну пустой стаканчик, я вернулась к унылому ожиданию. Возражать против вмешательства Вронской не хотелось. Как-то не верилось, что адвокат мне чем-то навредит, а если поможет — тем лучше!

Но дождалась я совсем не Марину, а… Тимура. Увидев, как он направляется ко мне вдоль по коридору, по обыкновению строго и дорого одетый, я даже привстала с пластикового стула.

— Тим?

Он оглядел меня с головы до ног и скривился в знак сочувствия.

— Привет, Анютка.

— Ты тут какими судьбами?! — удивилась я.

— А я за тобой.

— За мной?! — я растерянно огляделась. — Но я тут, вообще-то, следователя жду, показания давать.

— Знаю. Попросил придержать тебя, пока не приеду.

— Попросил придержать?! — я тряхнула головой, пожалев, что измучила себя бессонницей. От этого мозги совсем плохо соображали. — Ты что, из-за покушения сюда приехал?

— Покушения? — он умолк, но тут же спохватился. — А, да. Анют, ты вставай. Пойдем со мной.

— Пойдем? Куда? А показания? — я все же поднялась, и Тимур галантно подхватил меня под локоток.

— Все показания мне дашь, Анют. Пойдем.

Он принялся подталкивать меня к выходу. Мимо проходили сотрудники отдела, но все они казались жутко занятыми и не обращали на нас внимания.

— Но, я жду адвоката, я обещала.

— Потом созвонишься и встретишься. Потом, Анют. Давай.

Тимур вывел меня на улицу. Помог добраться до своего автомобиля, сел вместе со мной на заднее сидение. За рулем обнаружился мужчина постарше. Он не обернулся, чтобы поздороваться, и его лица мне не удалось рассмотреть, запомнилась лишь пепельно-серая седина на коротко стриженых висках.