Чтение онлайн

– Папенька, можно я поднимусь к себе? – в голосе девочки слышалась мольба. – Я оставлю там коробку и тут же спущусь вниз!

Верон удивленно распахнул глаза еще шире, но его непосредственность выдала эмоции с головой.

– Можно я пойду с тобой? – довольно смело спросил мальчик и вновь вопросительно прикусил губу. Среди взрослых и ему было не очень уютно.

Анна растерянно посмотрела на мальчишку. Мало того, что только что познакомились, так уже напрашивается! Ну и что с ним делать?

Учинни перевела взгляд на отца, не зная, что ответить гостю.

– Идите-идите, – тот улыбнулся. Верон оказался очень смелым. И красивым невероятно. Когда с него сняли пальто и шляпу, то мальчик открылся взглядам гостей прелестным ангелом с черными волосами и белой аристократической кожей. Его костюм – ярко-красный, с белыми кружевами – вызвал всплеск ладоней нянюшки Анны, наблюдавшей за гостями у дверей в залу.

Анне только и оставалось, что вздохнуть и пригласить гостя пойти вместе с ней, надеясь, что он не окажется надоедливым прилипалой. Каторжно бредя по лестнице, Учинни размышляла, что ей с «женихом» делать в комнате. Книжки показывать?

Однако войдя в жарко натопленную спальню, залитую ярким зимним солнцем, Анна первым делом решила распаковать подарок, который и водрузила на стол около камина и принялась развязывать многочисленные яркие ленты.

Верон стоял на пороге и не спешил двинуться дальше, только поднял глаза вверх, к потолку, изучая лепнину. Он мялся так нерешительно, как будто не имел вовсе права заходить к Анне.

– Можно? – наконец робко спросил. – Ты, наверное, не хочешь, чтобы я тут был.

Девочка вздохнула и искоса глянула на гостя. Делать нечего, нужно же показать себя хорошей хозяйкой дома, раз отец приказал его взять с собой.

– Проходи. Садись, – Анна кивнула на кресло и содрала, наконец, обертку с коробки. С интересом запустив в нее руки, девочка извлекла на свет божий большую деревянную куклу с огромным ртом, искусно раскрашенную и одетую под щеголеватого гусара – в настоящий камзол, панталоны и даже со шляпой, только сапоги деревянные. Щелкунчик…

Учинни держала в руках тяжелую куклу, а в голове оживала еще одна сказка, некогда рассказанная нянюшкой – на этот раз про Мышиного короля. И от этого становилось все неуютнее, до слабости в теле и дрожи в коленках. А что если и эта сказка – правда?

Девочка поставила игрушку на стол и опустилась во второе кресло – переждать слабость. Зажав ладони между коленей, Анна всем телом чувствовала нарастающую звенящую пустоту, несущую что-то ужасное. Она даже не слышала, что говорил Верон, как вдруг дверь в коридор распахнулась, и в комнате появилась нянюшка со своим неизменным подносом с печеньями и молоком. Гнетущее наваждение тут же исчезло, и Учинни облегченно выдохнула, чувствуя, что вся уже вспотела в это неудобном бархатном платье и узких туфлях.

– Какая замечательная кукла! – воскликнула пожилая женщина, поставив на стол поднос и принявшись с кряхтением убирать с пола разбросанную ее любимицей бумагу. – Дорогая какая. Вон, даже паричок есть.

С некоторым трудом распрямившись и держась рукой за поясницу, Лусиана по-доброму посмотрела на птенчиков и спросила:

– Детки, может, вам орешков принести? Заодно и поколоть их попробуете.

Анна обрадованно кивнула – ну хоть чем-то можно будет заняться. И вновь уставилась на куклу, не зная о чем говорить с гостем.

Понятливый Верон оказался куда умнее, чем предполагала Учинни. Пока та говорила, мальчик слишком завороженно разглядывал Анну, и все больше читал в ее взгляде не радость, а какую-то обреченность.

У Учини был бледный и недовольный вид, и хотя о девочке говорили только хорошее, на поверку оказалось, что она забитый и домашний подросток.

Сам Верон любил лазить по деревьям, часто проводил время на старой башне в родовом замке и со старым мастером научился ремонтировать часы, так что считал – ему никак не подходит в жены подобная недотрога.

– Не надо орешков, мы так... – мальчик сказал это слишком поспешно, когда нянюшка уже собралась уходить, сложил руки на коленях, все больше хмурясь.

Анна тоже нахмурилась и отозвалась:

– Ну не надо, так не надо.

– Хорошо, птенчики, – и нянюшка удалилась на кухню, думая, что хорошо бы детям еще и еды принести чуть позже. До ужина вон как далеко.

Когда за женщиной захлопнулась дверь, Учинни почувствовала себя чуть обреченно – понимание, что же делать с мальчишкой, так и не появилось. Покосившись на гостя, Анна спросила:

– Ты где-нибудь учишься? – все же надо о чем-то разговаривать, сидеть молча вообще тоскливо.

– Да, у меня несколько учителей, – мальчик после ухода женщины сразу поднялся и зажег побольше света, взяв одну из свечей и наполнив комнату Учинни почти мистической праздничностью. – Говорят, ты очень хорошая ученица. Тебя хвалят за прилежность, – несколько шажков, и Верон оказался около Анны. – А что ты прячешь? – спросил он тихонечко.

Учинни, заглядевшись на отражение свечей в зеркальных шарах на маленькой елке, установленной родителями в его спальне, почти вздрогнула от неожиданности – откуда он узнал?!

– Ничего не прячу, – ответила девочка с подозрением.

– Девчонки всегда прячут, – Верон явно не верил и приподнял одну бровь. – Совсем никаких секретов? – изумленно переспросил он. – Даже клада? Даже малюсенькой тайны?

– А мальчишки всегда такие любопытные? – поинтересовалась в ответ Анна, испытав облегчение от такой простой отгадки. – Вот у тебя, например, есть тайны?

Верон кивнул.

– Только родителям не рассказываю. Взрослые не верят. У нас нора рядом с замком. Она под землю ведет. Там пропадают люди...

– Правда? – Анна вновь почувствовала холодок, словно намекали про сказки о Черном Короле. – А часто? И почему?

– Говорят, там когда-то были шахты. Ну, я точно не знаю, что именно, но мальчишки осенью полезли, и трое не вернулось. У нас их две недели искали... – Верон помолчал, теребя рукав курточки, и с мольбой посмотрел на девочку. – Меняемся секретами? А то так нечестно.

– Какой же это секрет, – с превосходством усмехнулась Анна. – Упали в шахты и все. Чего секретного-то? Расскажи настоящий, я тебе тоже свой расскажу, – давая столь опрометчивое обещание, она и не надеялась, что мальчишка сможет сказать что-то путное.