Чтение онлайн

— Видишь ли, издавна повелось, что сильнейшими магами становятся те, в ком течёт кровь дома Оро Ваи. От меня ждали подтверждения сей аксиомы… поначалу. Потом смирились — все, и я в том числе. Просто приняла как данность, что могу быть воином, полководцем, — но не магом. Нет у меня способностей к магии, даже средних для арранэ, нет, и всё тут. Всем, что я, вопреки сему факту, умею, я обязана настойчивости отца и талантам учителей. Это лирическое отступление, по сути, и есть ответ на твой вопрос. Любой арранэа — я не говорю о таких титанах, как Владыка Огненных Островов, — любой смог бы проделать то же, что и я, только быстрее и с меньшими затратами сил.

Иния, само собой, не только не видела никакого смысла в прозвучавшей тираде, но и не все слова поняла. Эльф же погрузился в размышления, выражением лица сделавшись неотличим от мраморной статуи. Неподвижность тоже соответствовала, так что единственным отличием Духа от произведения искусства осталась эльфийская красота — столь совершенных статуй не бывает.

Вода в котелке забурлила, и Виа заварила чай, сыпанув в него ещё и каких-то сушёных листьев из своего мешка, отчего от костра пополз восхитительный пряный аромат. Инии почему-то представилась густая, насыщенная солнцем и влагой зелень, в чаще которой одуряющее благоухают фантастические соцветия самой причудливой окраски.

Чай пили в молчании. На вкус напиток оказался ничуть не хуже, чем на запах. Тепло, разливающееся внутри после каждого глотка, гнало прочь последние остатки пережитого кошмара, и Иния уже хотела рассказать о странных своих ощущениях, просто чтобы повеселить компанию, — но Дух вдруг встал и решительно направился прочь от костра. Правда, вернулся он быстро, достав из своего вьюка нечто вытянутое в серебристом чехле. Усевшись, эльф аккуратно снял покров и извлёк таинственный предмет. Дерево, из которого выточили корпус, казалось слегка прозрачным, будто лунный камень, только туманно-серебристого оттенка. Изящные очертания ничем не напоминали знакомые графской дочери угловатые формы инструментов, виденных у менестрелей. Завершали картину тёмные, если не чёрные струны разной толщины, натянутые по всей длине этой странной лютни. Количество их явно превышало привычные девушке три и встречающиеся в балладах пять, что совершенно не удивляло. Эльфийская музыка, воспетая в легендах, не может исполняться на примитивных и грубых человеческих инструментах.

Нежные, ласковые прикосновения Духа к полированному дереву вызвали у Инии острый, как нож в спину, приступ ревности. Совершенно безосновательной, следует отметить. Впрочем, стоило эльфу заиграть, как всё, в том числе и ревность, потеряло всякий смысл. Музыка лилась, превращая унылый заснеженный пейзаж в пристанище чудес и тайн, скрытых от непосвящённых завесой тени. Мир расцвечивался новыми красками, невозможное становилось единственно правильным, и легендарные герои столпились на границе света и тьмы, прислушиваясь….

Голос Духа ни в чём не уступал музыке, и, когда вслед серебряным переборам полилась трель эльфийской речи, Иния растворилась в песне без остатка. Чудесные звуки заполнили весь мир, они создавали его заново, и девушка словно наяву видела океаны огня, плюющиеся расплавленными камнями горы, небывалые бури — и над всем этим величественным и прекрасным буйством стихий простираются сверкающие крылья величественных и прекрасных созданий. Повелители хаоса кружат над миром; могучим, закованным в чешую телам не страшны ни смерчи, ни молнии, ни вулканы — это их мир! В вольном полёте пронзают они штормовые тучи и огненные небеса, и нет силы, которая остановила бы их — живое воплощение стихий!

Когда эльф умолк и прижал ладонью струны, музыка ещё какое-то время звучала над степью, пока не растаяла в темноте.

— Прекрасная песня. — со вздохом произнесла Виа, выдержав изрядную паузу. — Кто её написал?

— Альдэйрэ, сестра моей матери. Говорят, они почти никогда не разлучались. Это их врата открылись в ваш мир. Она погибла. Не имела ни малейших способностей к боевой магии, не желала участвовать в военных действиях, до конца пыталась остановить безумие — и погибла по нелепой случайности. После её смерти мать оставила всякие попытки примирить народы и сделалась самой ярой сторонницей войны до полного истребления.

— Мне жаль всех, кто погиб тогда… — тихо произнесла Виа. — Найти такие слова… и музыка… а я умею только убивать! — казалось, последние слова вырвались у неё под влиянием момента, и она была бы счастлива, если бы их никто не слышал. Дух, однако, не собирался изображать глухого.

— У вас, наверное, поют иные песни, но уверен, они не менее прекрасны. — и он недвусмысленным жестом протянул Виа свой инструмент.

— О, нет! Поверь на слово, гитара в моих руках — просто кощунство, оскорбление благородного инструмента и так далее; мои же попытки петь…. Это даже не издевательство над ушами окружающих, это нечто неизмеримо худшее. Знаешь, когда меня учили музыке — для принцессы это почему-то считается обязательным, — наставники именовали сию громкую жуть исключительно во-кал. Через дефис.

Услышав последнее откровение, Дух сложился пополам и чуть не сунул гриф инструмента прямо в огонь. Иния и представить себе не могла, что невозмутимые эльфы могут так самозабвенно ржать. Правда, хоть девушка и хихикала, глядя на Духа, скорчившегося на плаще, словно в предсмертной судороге, соль шутки от неё ускользала. Ну, «кал» — оно любому ясно, но «вокал»? Хоть вместе с неким непонятным «дефисом», хоть по отдельности.

— Вот сейчас тебе смешно. — заявила Виа, когда Дух начал успокаиваться. — А возьми я в лапы твой инструмент, стало бы грустно. Хотя хороших песен у нас хватает, как и хороших музыкантов. С чего, как ты думаешь, я здесь развлекаюсь? Мои таланты исчерпываются вот этим. — и она похлопала по спине, где скрещивались ножны парных мечей.

Эльф взял сложный аккорд и, когда вибрирующий звук затих в отдалении, загадочным тоном произнёс:

— Есть необходимость, и есть предопределённость. Таланты, может, и существуют, но лишь как производная этих двух величин. Когда родилась Альдэйрэ, тому миру понадобился поэт. В момент твоего рождения этому миру требовался воин.

— Я бы согласилась с тобой, если бы ты ограничился необходимостью. Но вот предопределённость — в неё я не верю. Мы свободны в выборе своей судьбы. — возразила Виа.

— Ты удивишься, но одно другому не мешает. Мы и впрямь свободны. Вот тебе простейший выбор: встать на защиту собственного мира, встретить неведомое, едва оно посмеет сюда сунуться — или устраниться, предоставив будущее то ли судьбе, то ли случаю? Что выберешь ты, воин по призванию, лучший мастер клинка среди известных мне?

— В этом вопросе мой выбор сделан давно и, мне казалось, очевиден.

— Именно это я и имел в виду. — загадочно усмехнулся Дух.

Шорох чехла, натягиваемого на инструмент, поименованный гитарой, доносился до Инии уже сквозь дрёму. Девушка тщетно гнала её прочь, глядя в огонь и часто моргая воспалёнными веками, любопытство требовало слушать дальше, но вторая бессонная ночь подряд оказалась не по силам графской дочери. Искры превратились в звёзды, костёр стал шаром, огненным миром, висящим в пустоте — но к реальности всё это уже не имело ни малейшего отношения.

Бледное зимнее солнце, стоя низко над горизонтом, освещало зал куда эффективней, чем ставшие привычными свечи. Огромное, от пола до потолка, окно (застеклённое, что являлось признаком богатства и процветания) позволяло наблюдать за всем, происходящим во дворе. Сейчас на вымощенном булыжником пространстве прыгала, размахивая мечами, троица моих учеников — разминалась. С десяток слуг, маскируя своё присутствие кто — возом с сеном, кто — приоткрытой дверью конюшни, кто — тачкой с навозом, наблюдали за ними, разинув рты. Аллиэля я не видела, что не удивляло — после прибытия в замок Лише эльф старался, по человеческому выражению, «не мозолить глаза». Получалось у него, надо отметить, просто замечательно.