Чтение онлайн

Молчание затянулось. Я не могла придумать, как продолжить беседу и сгладить неловкость, вызванную неосторожным вопросом. Паузу прервал Аллиэль:

— Контраст тут ни при чём. Тогда ещё не было никакого леса… то есть нашего поселения в нём. Ари-Вайль, Ледяной Чертог… маги создали его сразу после окончания войны… Безумия… и выбрали для этого самую северную оконечность материка, мыс, наиболее далеко выдающийся в Застывшее море…. Наверное, из чувства противоречия — раз уж вы укрылись на тропических островах…. И ведь в хрониках всё это осталось — описание наших древних поселений, людских городов, лесов и озёр, тёплых морей и золотых пляжей. Я мечтал увидеть своими глазами то, о чем читал. Ледяной Чертог с его серебристыми растениями, полупрозрачной травой, негреющим солнцем, что светит только половину года — не то место, где можно представить себе щедрость южных земель, как бы талантливо ни писали хронисты. Вот я и убегал в горы. Залезал на самые высокие пики и смотрел… а вот так взять и уйти за Аридар — мужества не хватало.

— Но ведь ушёл же, пусть и не сразу. — заметила я, убедившись, что эльф не собирается продолжать. Такой приступ откровенности в моём присутствии с ним случился впервые. Надо ценить!

— Это было не мужество, а отчаяние, боль и безысходность. — после длинной паузы произнёс Дух.

Множество вопросов вертелось на языке, но ни один из них не прервал молчания, вновь наполнившего шатёр. Неестественная даже для элльвио неподвижность черт и боль, заполнившая тёмно-зелёные глаза, спрашивали: а стоит ли удовлетворённое любопытство того, чтобы сдирать корку с незаживших ран души? Так что я уткнулась в чашку, старательно делая вид, что последние слова Аллиэля пролетели мимо моих ушей. Дух, однако, сам решил продолжить.

— Я ведь не просто так по снегам бродил. С людьми сталкиваться приходилось. Сначала избегал их, потом как-то спас одного…в общем, и друзья завелись, и… не только друзья. Некоторых и учить пытался, но быстро забросил. Ни к чему оно им, с их сроком жизни и в этой ледяной пустоши. Тут бы просто выжить! Но песни под гитару слушать любили. Отец этого сильно не одобрял. А когда у меня возникла идея посетить тёплые края, посмотреть, что там, — и, глядишь, перебраться жить в места, эльфам более подходящие… в общем, понимания я не нашёл. Мы с отцом тогда поругались — неслыханное дело! Понятно, после такого я долго не появлялся в Ари-Вайле. Бродил у гор без всякой цели — и там впервые столкнулся с элльвайном. Нет, как эти выбритые ребята называются, я узнал от Ортига, ну да как не назови…. В общем, нахала пришлось убить, но перед смертью он громко орал про Деву Льда, великую миссию и великое же освобождение… понятно, я счёл его откровения полной чепухой и тут же забыл — мало ли чокнутых на свете? Лет за двадцать… или за тридцать, не помню уже, при моём активном участии к своим богам отправился ещё пяток таких же. Что характерно и очень удивительно — школа боя серьёзная, а психология — детская. Точнее, если по людям мерить — подростковая. Слабого подростка, стащившего у отца боевой магический жезл. За косой взгляд — убивать, за нежелание ползать на брюхе и снимать последние штаны — убивать опять же; кто сильнее — тот и прав, и для подтверждения своей правоты силу надо демонстрировать всем окружающим и без всякого повода. Ортиг в этом смысле никакой не элльвайн, а так — ошибка Девы Льда. Понятно, что меня заинтересовало подобное явление, особенно когда выяснилось, что все эти ребята — плоды трудов одного и того же, с позволения сказать, мастера. Стало любопытно, что же это за Дева и как она учит, что в результате получается такое вот… такое. И, представь себе, все мои попытки её найти провалились. Сначала я облазил все горы с зеленоватым льдом на вершинах, потом — просто все, угробил на это развлечение несколько десятков лет, встретил по ходу дела ещё двух элльвайнов и одного даже оставил в живых… без толку. Конечно, Дева Льда могла оказаться такой же химерой, как и все потусторонние существа, коими северяне населяют ночь, край мира, вьюги и бураны… если бы не одно «но». Те, кто клялся, будто видел её собственными глазами, весьма подробно и очень близко друг к другу описывали её внешность и одежду. И никаких рогов, шерсти, крыльев… женщина небывалой красоты с чёрными глазами и льдистыми волосами, необыкновенно густыми и длинными; бело-серебристое одеяние из неведомого материала не способно скрыть хрупкость и изящество фигуры, а каждое движение выдаёт силу. Можно решить, что эти люди видели эльфа — или арранэа. Ну не верю я в духов гор, снега и льда! Но найти не смог ни её, ни следов её существования, и вернулся в Ари-Вайль. Что мне ещё оставалось? Только поговорить с Хранящим Жизнь в надежде, что тот остыл за прошедшие годы. Я рассказал ему всё, что смог узнать. Не как сын — отцу, а как подданный — владыке. На следующий день он вызвал меня и сообщил, что сильно разочарован. Что такая мразь, как я, не имеет права называться его сыном и наследником. Что только у подлеца могла возникнуть подобная мысль — использовать силу и знания, преимущества, дарованные мне принадлежностью к расе элльвио, для подчинения людей своей воле. Что жажда власти — отвратительный порок сама по себе, а жажда власти над смертными ещё и унижает, ибо они слабы и беззащитны…. В общем, это был длинный монолог. Я выслушал его в полном ступоре. В голове не укладывалось, что отец может говорить такое про меня — и искренне верить каждому слову. А главное — с чего? Напоследок мне сказали, что дадут шанс заслужить прощение, но придётся очень постараться. Что именно он имел в виду, я, наверное, никогда не узнаю. До меня наконец дошла реальность происходящего, и… в общем, я ушёл. Не помню, что наговорил отцу, а что — друзьям. Но заявил, что ухожу из ледяного склепа в жизнь — это точно. А Хранящий изгнал меня по всем правилам и запретил возвращаться. Тогда Иритиалль и другие последовали за мной. Ири ещё ляпнул отцу что-то вроде: «Можете не утруждать себя проведением ритуала изгнания ещё и над нами. Долг дружбы свят, так что раньше друга мы не вернёмся.». Так и возникло то убежище, которое ты видела. Мать появлялась там на моей памяти раза три, отец — никогда. У него больше нет сына.

Парой глотков Аллиэль допил почти остывший чай, резким движением встал и вышел, тенью просочившись сквозь полог. Эльфы вполголоса договорились, кто на какой позиции дежурит, и тоже покинули шатёр. Честно говоря, я этому только обрадовалась. После таких откровений приходить в себя лучше в одиночестве.

И всё-таки, кто же такая эта Дева Льда?

До Поля Славы мы решили добираться по горам. С высоты открывался роскошный вид на ровную белую поверхность, на горизонте плавно преходящую в светло-голубое, словно заиндевевшее, небо. Красота! Вот только многочисленные отряды северян, весьма резво передвигающихся на своих снегоступах, портили картину. Нет, упражняться в скалолазании всяко приятней, чем ползком пробираться по равнине.

Аллиэль демонстрировал преизрядную сноровку в покорении вершин, что после рассказанного Иритиаллем не удивляло. В особо гнусных местах нас выручала эльфийская верёвка. С такой магией я сталкивалась впервые: пока по ней лезешь, узел не развяжется ни за какие коврижки, и перерезать её не удастся, как ни старайся. Но стоит твёрдо встать на ноги и хитрым образом дёрнуть, как она падает тебе в руки. Прямо мечта скалолаза!

Что заслуживало удивления, так это тот факт, что Дух так и не расстался со своей драгоценной гитарой. На первом же привале он устроил концерт для звёзд и вершин, и вновь наслаждение мешалось с острым осознанием собственной ущербности… недолго. Волшебная музыка растворяла в себе, заставляла забыть обо всём, слиться с горами, небом, снегом — со всем миром, замершим в благоговении..!

Тот факт, что во время этого концерта кто угодно мог подойти к нашему костру хоть тайком, хоть с развёрнутыми знамёнами и под барабанный бой, и остаться незамеченным, до меня дошёл только глубокой ночью. К этому моменту тщательно засыпанная снегом проталина, обозначающая место краткого отдыха, осталась далеко позади. Но эльфу я ничего говорить не стала — вдруг решит не ставить под угрозу цель нашей вылазки и больше не достанет гитару! Да и угроза-то, если честно, весьма призрачна. Да, в горах звуки разносятся далеко, но даже если некий разведчик или просто охотник и услышит их, так наверняка примет за музыку каких-нибудь духов, их в мифологии варваров полным-полно. Кроме того, забраться на те уступы, где мы устраивали привалы, не так-то просто даже для элльвио и арранэа!

Правда, ещё оставалась Дева Льда…. Насколько я поняла, мы как раз вторглись в её владения. Так что пусть эльф играет! Глядишь, наконец-то узнаем, кто же она такая!

Если бы Аллиэль только играл! Он ещё и пел, туда его и сюда! В том состоянии, в которое меня погружала его музыка, слова не запоминались. Зато потом всю дорогу в голове крутились какие-то обрывки, и невозможность связать их между собой сводила с ума. Причём большинство из них рождало странные образы, принадлежащие скорее дракону, чем эльфу или арранэа в двуногом облике — а карабкаться по скалам и грезить наяву не стоит, в чём я убедилась на собственном опыте! В первый раз маленький выступ раскрошился под пальцами до того, как я перенесла на него вес тела; второй раз от необходимости менять облик меня спасла только чудом нащупанная трещинка в скале — но даже это не разрушило гипнотическую власть стихотворных строк.

Алый — цвет крови, заката, огня,

Золото — власть и сияние дня

Сполох серебряный — ветра порыв…

Почему-то запомнились только эти слова, хотя в песне упоминались и другие расцветки. Эти — и ещё последняя строчка: «Чёрный — свобода. Свобода и ночь!». Что хотел сказать этим неведомый поэт, я понятия не имела — как обычно. Стихи, особенно эльфийские, вообще слишком сложная штука для моего куцего восприятия. Это тебе не война! Но если так пойдёт и дальше, я и впрямь рискую сорваться в пропасть!

На ходу мы с эльфом не разговаривали, ограничиваясь только самыми необходимыми репликами — не до того! Но на привале я не выдержала и прямо спросила, что это за песня и, главное, о чём она. Дух даже не стал уточнять, что именно из спетого им имеется в виду. Едва заметная усмешка заставляла предположить, что он ждал подобного вопроса. Возможно, и пел не просто так… по крайней мере, эту песню.

— О чём? Да о вас, о чём же ещё. — с деланным равнодушием ответил Аллиэль и полез в заплечный мешок за заваркой.

— О нас? В смысле, о драконах? Это цвета чешуи перечисляются?

— Могла бы и сразу догадаться! — фыркнул эльф в ответ на мой вопль.

— Не могла. Я видела всего двух драконов — себя и отца. А в древних трактатах говорится, что чёрных драконов не бывает. И, уж если на то пошло, из этих стихов можно сделать вывод, будто от окраса зависят способности!

— Так они и зависят. — всё так же невозмутимо заметил Дух, заваривая чай.

Ничего себе новость! Значит, отец — Владыка Островов и первый маг только потому, что у него чешуя золотая? А я, наверное, бездарь из-за двухцветной окраски?

— Хотя, конечно, правильнее будет сказать, что цвет чешуи зависит от возможностей. — уточнил Аллиэль. — Странно, что я должен это объяснять тебе. Кто из нас дракон?

— Старейшие и мудрейшие сделали всё, чтобы новое поколение ничего не знало о своей сути. Иначе Безумие могло продолжиться.

— Не знаю…. Мудрость ваших старейших вызывает у меня некоторые сомнения… ну да Леса с ними. Наши хроники сохранили очень подробные описания противника, и внешнего вида, и применяемой магии. Историки не поленились и составили весьма объёмную классификацию. — сделав сие заявление, эльф уткнулся в кружку и умолк. Видимо, полагал, что дал исчерпывающие объяснения.