Чтение онлайн

— Двадцать одна тысяча — дружины, и пятьдесят семь тысяч — ополченцы.

— Почему двадцать одна, когда было почти тридцать? — император даже не пытался скрывать, что прекрасно осведомлён обо всём, что творилось в Риттаране.

— Восемь тысяч мечей — это дружина барона Риттара, Инберта Лише. Они остались со своим господином, как и около тридцати тысяч ополченцев.

— Лише не явился сюда? — дядя явно огорчился. Видимо, избавиться от экс-маршала на войне проще, чем в его собственных владениях.

— Он не получил ни Зова, ни известия о помиловании. — нагло заявил Кодар.

Выражение доброты и заботы мгновенно сбежало с лица императора, сменившись холодностью и брезгливостью. Именно таким принц и привык видеть дядю в последние годы.

— Я могу помиловать тебя, племянник, ибо знаю, что ты был дружен с этим мятежником, пока он ещё притворялся верным слугой короны и империи. Я знаю, что намерения твои были наилучшими, что молодость и доверчивость не позволили тебе увидеть пропасть, в кою идёшь… — Кодар не сомневался, что слышит всего лишь «официальную версию», что дядя сейчас изощряется в ораторском искусстве не для него, но для тех ушей, что в изобилии растут изо всех стен, даже из шёлковых. — …но я не могу простить того, кто самовольно собрал войско, собираясь вторгнуться в столицу, кто тщился занять древний трон, на который не имеет ни права крови, ни права силы. — император помолчал, словно собираясь с мыслями… или вспоминая, о чём шёл разговор, прежде чем прозвучало имя Лише. — Ладно, племянник, я звал тебя не затем, чтобы толковать о мятежнике и предателе. Полагаю, ты понимаешь, что твои люди должны делом доказать свою верность. Кроме того, они лучше других подготовлены к боям среди этих скал. Так что вы пойдёте в авангарде. Займите соответствующую позицию.

— Я надеялся на это и уже присмотрел подходящее место. — дядя, похоже, ждал возражений, аргументов и доводов, объясняющих, почему из его людей выйдет плохой авангард, так что своей репликой принц выбил его из колеи. Теперь можно спрашивать:

— А твоя армия останется здесь?

— Разумеется. Эта позиция очень удобна и отвечает всем требованиям нашей тактики и стратегии.

Юноша не дал воли эмоциям. Значит ли это, что дядя окончательно сошёл с ума? Или он не представляет себе реального положения вещей, численности и боеспособности противника? Или же… орда варваров должна перемолоть мятежный авангард вместе с ненужным более племянником, понести изрядные потери — и вот тогда, и только тогда, ударит гвардия. Да, дядя вполне может рассуждать именно так… и это значит, что он не знает, с чем им предстоит столкнуться, или не верит донесениям.

— А теперь я хочу спросить тебя: кто тот рыцарь, что присоединился к вам..?

Принц ждал этого вопроса. Естественно, человек, продемонстрировавший такое боевое искусство, не мог ускользнуть от внимания соглядатаев, даже если отбросить в сторону то, что в результате оной демонстрации приговорённые избежали смерти и скрылись на севере. Вот только что отвечать?

— Леди Альвиарран из дома Оро Ваи, рыцарь Огня. — не придумав ничего лучше, юноша сказал правду.

— Леди? Надо же, и впрямь… и где она сейчас?

— В разведке. Где-то за Аридаром.

— За горами? Она не из трусливых, так? Ну да с таким мастерством, наверное, можно забыть про страх. Я хотел бы говорить с ней, как только она вернётся.

Кодар не стал комментировать императорскую просьбу, хотя не сомневался, что, желай Виа подобного разговора, она уже явилась бы в гости, невзирая на дозоры, гвардию и магов. Вместо этого он сказал:

— Она вернётся, когда варвары пойдут в атаку. И будет драться вместе с нами. — в последнем юноша испытывал изрядные сомнения, но говорил твёрдо и уверенно. — Так что после боя, если сподобят боги отбить натиск и остаться в живых….

Принц внимательно следил за лицом, и, главное, глазами дяди, произнося последние слова. Он хотел знать, чего ждут от него и его людей, знать, а не предполагать и догадываться! Император не обманул ожиданий племянника. Чуть искривились губы, едва заметно дрогнули веки, и странная искра промелькнула в выцветших старческих глазах. Впору хвалить себя за сообразительность. Надо же, угадал, не ошибся! И сам заявился в западню, сам, не под конвоем! Хорошо, хоть Инберта с собой не поволок.

— Ты же лучший клинок Алькартана. — тепло улыбнулся дядя. — Да и леди эта, рыцарь Огня, тоже знает, с какого конца за меч берутся. Моим гвардейцам теперь, небось, и впятером с тобой не сладить! — император словно бравировал своей осведомлённостью, откровенно намекая на тренировки оруженосцев Виа, в коих участвовал и принц. — Ну да ступай. Тебе ещё своих людей устроить надо, а я тебя тут всяческой болтовнёй задерживаю. Если какие вопросы возникнут, приходи. Тебе я всегда рад.

Оказавшись на свежем воздухе, услышав ругань, разговоры и песни под пиво, обычные в военном лагере, юноша почувствовал себя вновь родившимся. Его не застрелили, не отравили и не заколдовали. Более того, ему удалось выяснить, зачем понадобилась несложная эта ловушка. Племянник нужен императору, чтобы стальным заслоном поставить северные дружины на перевале — и геройски погибнуть. Что ж, известная угроза — это уже пол-угрозы.

Выбранный разведчиками холм как нельзя лучше подходил для размещения на нём командного пункта. На склонах расположились дружины, в лощине — ополчение. Лагерь опытные вояки под предводительством Вильяма и пары баронов успели обустроить, пока принц наслаждался обществом дядюшки и поездкой по весенним предгорьям. Для наследника трона шатёр разбили на самом высоком, и, следовательно, сухом месте. Вильям бодро доложил о расставленных дозорах и готовом ужине. Юноша дозволил дуаньеру распоряжаться и дальше, отдал должное и жареной оленине, и неплохому вину, и забился в шатёр. Права на ошибку он сам себе не оставил, так что требовалось просчитать все возможности, и для каждой разработать план действий, хотя бы черновой…

Давно стемнело, давно отправился на боковую Вильям, давно угомонились дружинники — а Кодар всё сидел и размышлял. Правда, вместо планирования и расчётов его всё больше тянуло на воспоминания. Каким дядя был до гибели отца, неожиданной и бессмысленной; каким он был, пока следом за отцом не ушла мать, не сумевшая научиться жить без мужа, как трагедия враз состарила правителя, до того стойко сопротивлявшегося неумолимому течению времени….

Мягкий, мерцающий свет, внезапно заполнивший помещение, не резал привыкшие к темноте глаза. Неяркое жемчужное сияние обрисовало контуры предметов — и гостью. Сказать, что Кодар удивился — значило очень сильно преуменьшить действительность. Альвиарран должна считать его предателем и трусом… хотя кто знает, зачем она явилась….

— Где Лише? — без всяких предисловий спросила леди.

— В Риттаране. Мы решили, что ему лучше не попадаться на глаза императору. Показательная казнь наверняка взбунтовала бы половину дружин.

— Ну и не попадался бы! Кто мешал скрытно подойти к перевалу и не высовываться, пока варвары не полезут? Посреди боя — какая может быть казнь? А победителей не судят… если судьи гибнут в бою. Ведь ты на это рассчитываешь?

Принц опешил. Неужели его планы настолько очевидны? И, значит, дядя….

— Не знаю, догадался император о твоих расчётах или считает тебя идиотом… да оно и не важно. Главное, до боя он тебя не тронет. Командование авангардом он оставил тебе?

— Мне. — юноша пообещал себе больше ничему не удивляться. Мысли эта нелюдь читает, что ли? Или подслушивала его беседу с дядей?

— Это хорошо. Надеюсь, ты помнишь, что надо делать?

— Остановить варваров и выжить. — Кодар пожал плечами.

— Остановить их ты не сможешь. Орду надо как можно дольше продержать на перевале, причём с минимальными потерями. Кого привёл с собой император?

— Свою гвардию — двадцать тысяч мечей, сборные дружины фруктовых графств — там тысяч семнадцать наберётся, и воины герцога Баодара — ещё пятнадцать. — эту информацию собрали его рыцари — принц знал, кого брать в сопровождающие.

— И все они по слову императора покорно пойдут на смерть?

— Они выполнят приказ и будут сражаться.

— Я не это хотела спросить. Пойдут ли они за тобой, против воли спятившего властителя?

— Дружины — возможно. Гвардия — нет. Да и не дадут мне такой возможности. Дядя не сдвинется с места, пока не убедится, что нас всех перебили.