Чтение онлайн

— Если вдруг не разделили — мы найдём, что им предложить. — невинно заметил Аллиэль и широко улыбнулся.

— Кстати, к вопросу о магах и обещаниях: где Кодар? — неожиданно спросила Альвиарран, оглядываясь вокруг.

Немедленно организованные поиски быстро увенчались успехом — принц обнаружился у груды валунов на краю обрыва. Юноша лежал без сознания; внушительный кровоподтёк у виска свидетельствовал о весьма тесном соприкосновении его головы с гранитной глыбой. Впрочем, жизни будущего императора ничто не угрожало. Иния и Литар мигом закрепили растянутый плащ между сёдел своих скакунов; Виа легко, как ребёнка, положила парня на импровизированные носилки, и отряд отправился вниз, в предгорья.

Маги встретили нашу безумную команду, мягко говоря, не с распростёртыми объятиями. Из-за успешного соприкосновения каменюки с головой Кодара мы тащились, как увечные черепахи, и путь до военного лагеря занял больше двух суток. Нет, очнулся парень тем же утром, но в седле держался еле-еле и ехать мог только шагом. Медленным. Сотрясение мозга, однако… оказывается, он там есть.

Тип, принявший командование в отсутствие принца, улыбался и корчил прочие рожи, долженствующие изображать радость, дружелюбие и гостеприимство, но увидеть Кодара живым явно не ожидал. И неожиданность эта не грела его ну никоим образом.

Магическую ауру оный тип скрывать даже не пытался. Не мог? Не считал нужным? Кто его разберёт…. А уж когда мы с Аллиэлем заявили, что сами разберёмся с травмой будущего императора, без посторонней помощи, он аж позеленел. Правда, быстро взял себя в руки, нацепил улыбку, выделил нам шатёр… так и хотелось стукнуть его, как таракана — в смысле, насмерть. Впрочем, у «таракана» оказался на редкость развитый инстинкт самосохранения — после официальной встречи я больше его не видела.

Через два дня отряды снялись с лагеря и отправилось по домам. Принц во всеуслышание объявил о великой победе — именно великой, не какой-нибудь! — и распустил войско. Лише отослал своих ополченцев и дружины в Риттаран; остальные двинулись на юг, посему армия почти не уменьшилась.

Кодар крайне возмущался необходимостью ехать в экипаже, в коем перемещался его дядюшка. Он спорил до хрипоты, доказывая, что мужчина, воин и вождь не может передвигаться в карете, как нежная леди, и, раз он не способен держаться в седле сам, его надо привязать к лошади. Или, что ещё лучше, повременить с отправкой в столицу. Увы, ждать мы не могли: припасы подходили к концу, а позволять солдатам грабить бедные окрестные деревушки казалось не самым достойным выходом. Что же касается «привязать к лошади»… каюсь, временами мне хотелось так и поступить.

Иния и Аллиэль всю дорогу не отходили друг от друга, на марше ехали бок о бок, на привалах устраивались рядом… и молчали. Косились по очереди, то он на неё, то она на него, словно проверяли, не исчез ли мираж, и не пора ли возвращаться к реальной действительности. Нет, чего-то я не понимаю… и никогда не пойму.

Ортиг, хмурый и неразговорчивый больше обычного, старался не привлекать внимания и по возможности сливался с местностью. Тренировки я временно прекратила — слишком много глаз, да и маги эти… не стоит забывать об осторожности. Может, мрачность северянина объяснялась именно этим; или, возможно, он вспоминал о тысячах сородичей, чьи жизни унесла эта война.

Вот кто оказался в своей стихии, так это Литар. Наследник Тирисса почти всё время проводил в обществе дворян, командиров отрядов, где взахлёб рассказывал о наших похождениях. Судя по количеству историй, две трети он придумывал на ходу. В редкие моменты, когда юноша присоединялся к нам, он гадал, посвятят ли его в рыцари (не сомневаясь при этом, что посвятят), и кто, где и когда проведёт сию церемонию.

Кстати, ведь Иния тоже оруженосец, и в битве проявила себя ничуть не хуже Литара, да и вообще как боец превосходит герцогского сына. Её тоже посвятят в рыцари?

Кодар как-то обмолвился, что хочет церемонию посвящения особо отличившихся воинов устроить сразу после коронации, и тут же объявить Большой Императорский Турнир, который вроде как не проводился уже лет десять, если не дольше. А на коронацию, надо понимать, съедутся все, даже самые незначительные владетели. Наверняка и отец Инии там мелькнёт. Интересно, как он отреагирует на рыцарский пояс дочери и жениха-эльфа?

Но ещё интереснее, доживём ли мы до всего этого. Коронация, посвящение…. Маги не показывались, то ли прятались, то ли покинули армию и сейчас могут находиться где угодно и что угодно замышлять… а то и осуществлять. Тёмное пламя — сердце дракона, оно во мне, но даже чёрный огонь бессилен против подлости и предательства.

В Илливиан войско вступило, изрядно поредев. В триумфальном возвращении Кодара сопровождали командиры отрядов, бароны, графы и герцоги, оставившие при себе лишь необходимую свиту. Зато теперь всадники выглядели весьма внушительно. Породистые кони, сытые и ухоженные; блестящие, выправленные и вычищенные доспехи; яркие шелка флагов, парадных плащей и попон; ровные ряды с одинаковыми интервалами, лошади идут ноздря в ноздрю — красота! И никаких деревенских кляч, или частокола кривых колов, вздымающегося над толпой ополченцев, одетых в невообразимое рваньё….

Принц ехал впереди, на молочно-белом жеребце, как и полагается победителю, а мы с Аллиэлем держались по бокам и чуть сзади. За нами следовала троица оруженосцев (и все — мои!), а за ними — музыканты, знаменоносцы и лорды со своими дружинами. Мне оказали огромную честь и доверили везти императорский штандарт. Толстое древко полагалось упирать в стремя, но ввиду отсутствия не только стремени, но и седла, и прочей упряжи, я держала знамя на весу, подняв руку повыше, чтобы полотнище, обвисая, не хлопало меня по уху. Кодар, по-моему, как-то неправильно сие истолковал — уж больно надменную физиономию он скроил. Хотя, возможно, я придираюсь.

В таком же порядке мы миновали распахнутые ворота; по широкой, мощёной булыжником улице проследовали сквозь Внешний город, обиталище не самой богатой части населения, и, добравшись до второй стены, вступили в город Внутренний, украшенный множеством затейливых особняков. Здесь под копыта коней из окон и с балконов бросали свежие цветы, а из толпы, собравшейся поглазеть на триумфальное шествие, летели многочисленные здравицы императору. Что особенно радовало, так это отсутствие сточных канав вдоль улиц, по которым мы проезжали.

Дворец оказался на удивление впечатляющим. Строгое, соразмерное и величественное сооружение словно парило над землёй. Возможно, такое впечатление создавал контраст цветов: серо-голубой камень стен и тёмно-серые с чёрными прожилками плиты, покрывающие центральную площадь. Посреди широких ступеней, ведущих к парадным дверям, располагался фонтан. В бассейн из чёрного мрамора с тихим шелестом падала струя воды, извергаемая чёрной же, похоже, обсидиановой зверюгой, отдалённо напоминающей дракона. Тварь изогнулась и раскинула крылья, пронзённая мечом серебряного воина; оставалось только поражаться искусству неведомого скульптора, точно передавшего боль и отчаяние погибающего зверя. При этом мастер вырезал в камне каждую чешуйку, каждое сухожилие, и даже сумел сделать перепонку крыла просвечивающей на солнце. Тот, кто отливал серебряного истукана, подобных высот в своём ремесле не достиг.