Чтение онлайн

Иния заметно покраснела и уставилась в костёр.

— Знаешь… наверное, нам лучше обойтись без свадьбы. — медленно произнесла девушка и тут же поспешила пояснить, увидев выражение лица Духа. — Понимаешь, свадьба без родительского благословения — это не очень хорошо, но случается. Но свадьба против воли отца… нас ни один жрец не поженит, если мой родитель на церемонии, при всех, заявит, что против этого союза. А он заявит, если ему не понравится мой выбор. Знаешь, он всегда мечтал породниться с соседями, расширить границы графства….

— И какой-то там эльф в качестве твоего мужа его не устроит. — завершил Аллиэль сбивчивый монолог девушки. — Мне нелегко это понять. У нас нет таких сложностей. Элльвио просто выбирают себе спутника жизни и живут вместе, пока их пути не разойдутся. Только Хранящий Жизнь официально представляет всем свою супругу и мать возможного наследника, и только он не совсем свободен в выборе. У людей всё гораздо… запутанней.

— У нас брак — это на всю жизнь. Конечно, многие заводят друзей и подруг вне дома, но супруг должен быть один. И сделать нас мужем и женой может лишь жрец одного из храмов, но при активном сопротивлении родителей ни один богослужитель не согласится провести церемонию. А если после брачной ночи выяснится, что невеста шла к алтарю, уже будучи женщиной, то муж имеет полное право зарезать её, как свинью, а на весь её род ложится позорное пятно. Поэтому я никогда не выйду замуж так, как хочет отец. Я ведь жила в плену у разбойников… два года жила. Сначала меня насиловали все, потом — только атаман. Как же я жалела, что не умерла в первую же ночь…. — Иния не отрывала взгляда от огня и не заметила, как эльф оказался рядом, только вздрогнула от неожиданного прикосновения, когда он обнял её, прижимая к себе.

— Забудь об этих скотах, они ведь сполна расплатились за всё совершённое зло. Не позволяй воспоминаниям отравить тебе жизнь. И знай — для меня это ничего не меняет. Я от тебя никогда не откажусь. Не думай о свадьбе, если твой отец будет против, мы просто сбежим, как влюблённые в ваших балладах. В мире множество мест, где мы сможем жить, и которые я хотел бы тебе показать: моё убежище на Закатном Озере, Огненные Острова, Ледяной Чертог…. — Аллиэль шёпотом рассказывал о далёких, напоенных магией уголках, и девушка расслабилась, чувствуя, как полные стыда и беспомощности воспоминания о годах плена растворяются и исчезают без следа, вместе со страхами и сомнениями. Пусть отец устраивает скандал, оруженосцу может приказывать только его господин, а Виа на их стороне. В худшем случае придётся уйти, куда-нибудь в горы… или в леса… или на Острова…. Единорогов никто не догонит, и следов они не оставляют. Отец станет долго ругать магов, возможно, даже проклянёт непокорную дочь — ну и гори оно всё драконьим огнём!

Илливиан принял Кодара на удивление спокойно. Не равнодушно, нет — уж чего-чего, а равнодушия по отношению к претенденту на престол лорды империи себе позволить не могли; но спокойно. Словно никто и никогда не обвинял юношу в измене и подготовке переворота, никто и никогда не лишал его титулов и не приговаривал к смерти… словно никогда не стоял бывший наследный принц посреди малого турнирного поля, готовясь к последнему бою, который и боем-то назвать трудно. Не было такого! А юноша во всех подробностях помнил позорное обвинение, сырое, холодное, кишащее крысами подземелье, безнадёжную покорность Вильяма, весёлую злость Инберта, и собственное отчаяние, постепенно вытесняемое всепожирающим огнём ненависти к дяде. Нет, к императору — этот… это существо, кроме короны и внешности, более ничего общего не имело с братом деда Кодара. И вот вам: ни лорд-хранитель Илливиана, ни лорд-канцлер, ни верхушка жречества из многочисленных столичных храмов — никто ни взглядом, ни намёком не напомнил будущему властителю о его недавнем прошлом. И простолюдины, встречая рыцарей, искренне воздавали почести победителям северной орды, напрочь забыв, как предвкушали на трибунах зрелище казни наследного принца. Да, император официально его простил и вернул все титулы, но кто об этом знает? Те немногие лорды, что лично возглавили свои дружины в походе к Тихому перевалу. Да, ещё маги — не стоит забывать про магов! Может, это спокойствие — вообще их рук дело?

Кодару и в голову не могло прийти, что в памяти горожан новые события — угроза вторжения, всеобщее ополчение, война на севере — давно вытеснили не только скандал в правящем семействе, но и невозможный бой четверых против двух десятков. С памятью лордов, само собой, ничего подобного не произошло, но юный принц остался единственным представителем рода, происходящего от Ильва-Безумца. Резни, без которой смена династии не обойдётся, не хотел никто. И вообще, победителей не судят.

Несмотря на траур, подготовка к коронации шла полным ходом. Кодар хотел успеть к середине лета, и провести церемонию в Светлый день, самый длинный в году. Хорошее предзнаменование, да и просто удобно, ведь, кроме собственно коронации, юноша планировал устроить Большой Императорский Турнир, на котором и рыцари, и прошедшие войну оруженосцы смогут продемонстрировать своё мастерство и доблесть. Каковых оруженосцев сразу после турнира ожидает посвящение. И пиршество — до утра, вино в фонтанах по всему городу, сотни музыкантов, бродячие артисты… В общих чертах всё продумано, но в ходе приготовлений постоянно возникали какие-то вопросы, вроде цвета драпировок в пиршественном зале или того, какие цветы кидать на площадь — гвоздики или розы? И главное, каждую такую мелочь почему-то необходимо обсуждать именно с Кодаром. Есть же такая специальная должность — главный распорядитель торжеств. Вот к нему бы и бегали, а то ведь поесть спокойно не дают!

С трудом отделавшись от герцога Баодара, предлагавшего после коронации объявить о помолвке — ведь он последний из рода Ильва, а императору нужен наследник, династия не должна прерваться! — и явно намекавшего на своих дочерей в количестве то ли четырёх, то ли пяти штук, принц чуть ли не бегом добрался до своих покоев, и едва смог подавить желание захлопнуть дверь и заложить её засовом. Не глядя по сторонам, юноша подошёл к камину и налил вина из стоявшего на мраморной полке кувшина. Прохладная терпкая жидкость не только утоляла жажду, но и прогоняла раздражение. Кодар вновь наполнил бокал. Тёмная фигура, шагнувшая из угла на середину комнаты, оставалась незамеченной, пока не заговорила:

— Коронация назначена на Светлый день? Мудрый выбор.

Юноша вздрогнул, чуть не расплескав вино, и резко обернулся. Незваный гость поклонился и откинул капюшон. Пожалуй, более неприятного зрелища принц при всём желании не смог бы вообразить: из-под тёмной ткани показалась знакомая лоснящаяся рожа одного из придворных магов, то ли их главы, то ли представителя. Скорее, второе — ну не тянул этот тип на верховного чародея. Хотя, конечно, делая сей вывод, Кодар руководствовался исключительно эмоциями, а никак не глубокими познаниями в магии.

— Любопытный способ получить аудиенцию. — ледяным тоном заявил принц. Только боги знают, чего это ему стоило — страх дядин советник внушал не в меньшей степени, чем омерзение. — Не припоминаю, чтобы тебя вносили в список лиц, коим доступен беспрепятственный вход в мои комнаты.

Отпить вина юноша не решался — из опасений, что зубы будут стучать о кубок, зажатый в дрожащих руках.

— Ваше Высочество повелевает мне удалиться? — приторные интонации вызывали тошноту, и, что самое неприятное, Кодар не понимал, сколько в словах мага готовности повиноваться, а сколько — насмешки и вызова.

— Если ты и дальше собираешься вести пустые разговоры, то да. Мне есть чем заняться и без досужей болтовни. — холодно ответил принц, решив все реплики собеседника воспринимать как издёвку.

— Не смею занимать драгоценное время Вашего Высочества. Скажу лишь, что я, от имени моих братьев по Искусству, хочу предложить маленькую деталь, которая сделает предстоящую церемонию воистину незабываемой!

Кодар едва не подпрыгнул при этих словах. Понадобилось вспомнить всё, чему он научился за годы придворной жизни, чтобы ничем не выдать своих эмоций, изобразить недолгое раздумье и словно вспомнить:

— Хорошо, что ты об этом сказал. Была у меня одна мысль… помнишь зверя, который спалил дикарей? Насколько я понял, это создание вашей магии. Вот если бы такие же кружили в небе во время церемонии! — заметив, как изменилось выражение лица мага, принц сделал паузу и продолжил: — Ну хотя бы только один. Чёрно-серебряный дракон, парящий над площадью Равновесия! Об этом внуки приглашённых на коронацию станут рассказывать правнукам! — юноше не требовалось разыгрывать энтузиазм — он и впрямь жаждал увидеть дракона в столичном небе. Только вовсе не из-за того, что и кому станут рассказывать потомки горожан — отнюдь! Виа утверждала, что маги не способны на такое, что они просто присвоили себе чужой подвиг. Кто на самом деле сотворил невозможных зверей, осталось невыясненным; Кодар подозревал, что Альвиарран принимала в этой магии непосредственное участие. И вот мерзкий тип сам предоставил принцу возможность выяснить доподлинно: может он со своими братьями по Искусству создать дракона, или нет.

А маг тем временем молчал, пребывая в явном замешательстве. Не к такому разговору он готовился, и на подобный поворот никоим образом не рассчитывал! Наконец чародей нащупал почву под ногами и, откашлявшись, произнёс:

— Ваше Высочество, позволю себе заметить, что магия, о которой вы говорите, чрезвычайно мощная. Совокупные усилия более десяти адептов потребовались тогда, и многие дни после победы мои братья восстанавливали свои силы. Разумно ли использовать одно из самых сильных боевых заклятий, чтобы поразить зевак? К тому же драконы крайне злы и кровожадны; не могу сказать, какие усилия придётся приложить, чтобы удержать чудовище от истребления толпы. — к концу тирады с лица оратора исчезли всякие следы недавней растерянности, он вещал уверенно и неторопливо, паузами выделяя ключевые слова.