Чтение онлайн

Альгрид сжимает руку мужа.

– Мне бы не хотелось, чтобы род твой на тебе прервался.

От него не ждут ответа, и Брокк молчит. Усталость и вино берут свое. Он смотрит на короля, на королеву, которая появилась вдруг из ниоткуда, некрасивая, но слишком яркая, чтобы ее могли просто не заметить. На их, связанных друг с другом и живым железом, и рождением сына, и чувством, которое Стальной король почитал смешным, не стоящим внимания.

Изменился ли он?

Огонь плодит тени, а тени меняют выражение лица, пусть и королевского, смягчая черты…

…он выглядит почти здоровым.

Счастливым, пожалуй.

И Брокк впервые поймал себя на том, что завидует королю.

Он не спал, он закрыл глаза лишь на секунду, но секунда, похоже, тянулась слишком долго. И когда Брокк глаза открыл, то обнаружил, что Альгрид исчезла, а в кресле напротив сидит король. Он снял куртку, оставшись в рубашке. Закатал рукава, развязал шейный платок и мятый кружевной воротничок встопорщился… съехали на плечи подтяжки, а мягкие вельветовые брюки измялись. И Брокку было немного неудобно видеть Короля таким, домашним, пожалуй.

– Долго я?
– голос спросонья звучал хрипло, ломко.

– Не так, чтобы очень долго, - Король держал в руке бокал на длинной ножке. Темное стекло, хрупкое, и темное же вино, которое он не торопится пить.
– Но я решил, что лучше тебя не трогать. Голоден?

Не дожидаясь ответа, Король потянулся к колокольчику.

Ужин подали на двоих.

– Мне… пожалуй, стоит вернуться, - Брокк стряхнул оцепенение.

Низкий столик на колесах. Черный королевский фарфор, и столовое серебро, которое вовсе не серебро, но сталь. Ваза… цветы исчезли, и хорошо, их запах раздражал Брокка.

Зато появилась серебряная оленья голова, рога которой украшали свечи.

– Тебе стоит нормально поесть. Или полагаешь, что ужин со мной дурно скажется на твоей репутации?

Король зажигал свечу за свечой. Пламя легко отзывалось на прикосновения его, и ониксовые глаза оленя оживали.

– У меня несмешные шутки?

– Скорее уж я утратил способность шутки понимать, - Брокк сел.

Голова была тяжелой, короткий сон не принес отдыха, но лишь усилил усталость. Глаза горели, а желудок сводило судорогой.

Сколько он не ел?

– Прошу, - Король расправил льняную салфетку с монограммой.
– Не стесняйся. И заодно уж договорим. Кстати, настоятельно рекомендую пироги с ягнячьими мозгами… и перепелки сегодня хороши, но перепелку сложно испортить. Бульон выпей…

Его подали в высоком стакане. Горячий. Терпкий и в то же время слегка сладковатый.

– Вы останетесь?

Неудобный вопрос, но Стальной король отвечает сразу:

– Останусь. Хочешь сказать, что это неразумно?

Хочет, но не скажет. Наверняка, находились иные советники, куда более достойные.

– Я был бы плохим королем, если бы отступал. Я сделаю все, чтобы выжила моя семья… другие семьи…

– Не человеческие.

– Да, Мастер, не человеческие, - Король глядит на свечи, и в светлых его глазах отражаются десятки огней.
– Спрашивай, ты не умеешь молчать. Даже когда молчишь, то молчание получается… чересчур выразительным.

– "Странник".

– Сначала доешь.

Перепелки, которые и вправду сложно испортить. И пироги с мозгами… не так и плохо на вкус, как оно звучит. Седло барашка в клюквенном соусе… стерлядь с черным сыром…

Брокк ест.

Король ждет, вертит в пальцах все тот же бокал, и к вину не притрагивается. А потом, отставив, велит:

– Идем, - Стальной король все еще пользуется тростью, однако хромота его едва заметна, да и сама трость - Брокк понимает это внутренним чутьем - является скорее данью привычке, нежели необходимостью.

– Огонь возьми.

И оленья голова, неудобная, тяжелая, оказывается в руках Брокка. Король подходит к гобелену, на котором загнанный тур, накренив могучую голову, готов встречать охотников. И кольцо стальных псов, отрезав зверю путь к побегу, все же не спешит сжиматься.

Старая картина.

И старый дворец, строго хранящий тайны. Одна из них встречает Брокка запахом сырого камня и древнего, источенного дерева. Лестница ведет вниз, ступеньки ее круты и высоки. Сполохи огня скользят по неровным стенам. Широкие балки вырастают из камня, словно сдерживая его, желающего сомкнуться, раздавить наглецов, что дерзнули заглянуть на изнанку дворца.

Ниже.

И еще ниже. Гулкие шаги. И мягкое касание трости, которая отсчитывает ступеньку за ступенькой. Спуск бесконечен, и все-таки Король останавливается.

– Надеюсь, нет нужды повторять, что ты ничего не видел, Мастер?

Брокк кланяется. Он будет молчать.

Дверь. И высокий порог, за которым вновь ступеньки. И белый свет газовых фонарей, которые вырастают из стен через каждые два шага. Слепят.

Дышать тяжело.

Протяжно гудит мотор, прокачивая воздух сквозь узкие трубы воздуховодов.

– Некогда здесь были подвалы. Королевская тюрьма для… особых узников, которых нельзя было отправить в тюрьму обыкновенную. Мрачноватое место… давно уже не использовалось. И когда встал вопрос о том, где работать со "Странником"…

…он стоял на постаменте.

Почерневший полусгнивший корабль, разобранный на части. Вдоль стены вытянулись останки мачт. И лохмотья парусов повисли на камне гнилыми гобеленами. Остов, деревянный, сохранивший отчего-то цвет белый, костяной, и тем выделявшийся средь черноты. Трехзубый якорь…

– Обрати внимание, - Король остановился у массивного железного зверя, длинноствольного, заросшего коростой ржавчины. Рядом возвышалась гора из чугунных шаров.
– Это, судя по всему, оружие…

– Огнестрельное оружие, - уточнил господин в грязных миткалевых штанах и шлепанцах на босу ногу. Его рубашка, тоже не отличавшаяся чистотой, была расстегнута, а подтяжки съехали на локти, и господин держал руки согнутыми, словно опасаясь, что если опустит их, то останется без штанов.

– Мастер, познакомься. Это Вигдор, отец моей дорогой супруги…

– Огнестрельное, - повторил Вигдор, взъерошив седые коротко остриженные волосы.
– И смею вас уверить, шагнувшее куда дальше примитивных пороховых зарядов, которые время от времени появлялись и у нас…